Не зная, что это, я боялась пошевелиться и шептала про себя, чтобы эта зеленая фигня убралась назад, откуда пришла. Я чувствовала от нее угрозу. Через пару секунд пелена втянулась внутрь моей груди. А я быстро посмотрела по сторонам, не видел ли кто что тут творится. Но, или видела зеленую фигню только я, или, всем плевать, что там у меня из груди вылезает.
Старики, которые стояли рядом со мной, тоже замерли, видимо, чувствуя беду. Я прикрыла глаза, молясь очутиться дома, но открыв их опять лицезрела ходящих среди палаток, словно призраки сломленных женщин и зашуганных с голодными глазами ребятишек.
Так, Надя, успокойся и прими уже решение идти дальше или прятаться в кибитке. Х-м-м, ну, спрячусь я, проблемы не решаться. Если это место старта каравана в пустоши, то нужно собираться в путь, нужно что-то делать с едой, одеждой… узнать сколько будем в пути... мне хотелось орать от злости. Старики боялись шевельнуться.
‒ Отомрите я не на вас злюсь, ‒ тихо сказала я, ‒ так, где воины?
Я посчитала, что мужчины лучше знают, что делать дальше, и могут дать дельный совет, воины как никак.
‒ Так охраняют райтов и вашу колесницу, ‒ сказал также тихо Гарий.
‒ Где это?
‒ На краю лагеря, там есть специальный загон для райтов, да и место для гонок рядом. Оттуда вас и принесли болезную.
‒ Тогда мы идем к колеснице, ‒ решилась я.
Мне вдруг стало неважно, что я топчу грязь дорогими сапожками, что жижа при всей осторожности все равно попадает на платье, оставляя разводы. Перед глазами дети с впалыми щеками, их матери с тоской во взгляде.
Чем ближе мы подходили к загонам с райтами, тем лучше становилась дорога и пропадал запах человеческих экскрементов. Огромный шатер в красно-белую полоску стоял недалеко от загонов и рядом с ним собралась толпа мужчин.