Я громко всхлипнула, пытаясь разлепить глаза от слез и вытирая лицо дрожащими ладонями, пока еще не понимая, о чем говорит эта стойкая храбрая девушка, сидя рядом со мной и глядя куда-то в заснеженный прекрасный лес немигающим взглядом, словно пыталась сквозь вековые ели, метровые сугробы и бесконечные километры леса увидеть своего огромного прекрасного мужа с холодными голубыми глазами, что лучились светом истинной любви ради нее одной.
— Я не знаю, как это происходит. Пыталась узнать, спрашивала, но никто из Беров не может объяснить.
Я всхлипнула еще раз, уже гораздо тише, вытирая рукавом красный нос, и всматриваясь осторожно и пристально в красивое точеное лицо девушки, которая сидела рядом со мной почти плечом к плечу, когда я осторожно оторвала себя от пола, вытягиваясь рядом с ней, но не в силах найти в себе силы, чтобы расправить плечи подобно ей, смотря вперед гордо и смело.
— Ты идеальная для Янтаря. Он выбрал тебя, Ягода.
Я затаила дыхание, глядя на Злату, которая сидела словно королева такая далекая.
Но такая близкая тем, что говорила со мной, словно показывая путь, по которому я должна идти вперед, никогда больше не опуская головы и стоя горой за своего мужчину.
СВОЕГО.
— Ты видела его глаза, когда он уходил. Разве этого не достаточно тебе?
Девушка впервые обернулась и посмотрела в мои распахнутые, опухшие от рева глаза твердо, немного холодно, но так отрезвляюще, что я почувствовала, как мои плечи расправляются и позвоночник вытягивается под взором этих серых глаз, в которых я видела не только боль, но твердость и уверенность в силе своего мужа.
— Знаешь, как называет меня Лютый?
Я, молча покачала головой, чувствуя себя в этот момент так странно, но так…. собрано. Словно черная пелена с моего сердца спала, наполняясь силой ее взгляда и уверенностью, в том, что наши Беры вернутся и встанут за нас стеной снова, если только это потребуется.
— Моя снежная королева.
Мне захотелось чуть улыбнуться, когда я кивнула, подумав о том, что это подходило Злате просто идеально. Собранная. холодная, прекрасная, с пронзительными серыми глазами, от взгляда которых все мои обуглившиеся части сердца собирались воедино, пусть замороженные, но живые."
"— Ия не могу быть иной.