Я тяжело сглотнула, не в силах отвести дрожащего взгляда от второй спальни, где так же была распахнута дверь и где толпились братья Гризли и Сумрак, пытаясь помочь Янтарю.
Ему было хуже.
Гораздо хуже, чем Лютому.
Он дышал тяжело и хрипло, находясь без сознания так глубоко, что даже ресницы не дрожали, лишь только широкая окровавленная грудь поднималась и опускалась рвано и урывками, когда я не понимала, что дышу в такт с ним так же болезненно и судорожно, мечтая только об одном — забрать всю его боль себе!
Это я должна была остаться в таком состоянии!"
"— Ягода, — я не смогла отвести глаза от Янтаря, даже когда перед моим лицом оказались плечи Тайги и ее ладони легли на мое лицо, пытаясь привлечь к себе, но безуспешно, — Приди в себя.
Я медленно кивнула, заставляя себя моргать и впитывая каждое слово мудрой Тайги, чтобы с силой сбросить с себя боль, терзания, душащее чувство вины, и дать Янтарю то, что было необходимо.
Думаю, Тайга прислушивалась ко мне, пока не ощутила прогресса, лишь только тогда сдержанно кивнула, и.
— Идем, сестренка, от нас нет никакой помощи. Не будем мешать им, — опустились на мои плечи теплые ладони нефрита, увлекая прочь от спальни и моего солнечного Бера, ради которого я пыталась найти в себе свое маленькое солнце, которое давало бы ему тепло и свет в эти тяжелые темные дни, пока его солнце не поправится и не загорится с новой силой, — Придем чуть позже, когда все будет готово и нам разрешат войти.
Я не могла заставить себя сидеть вместе с Берами в большом зале, и пошла в спальню к малышам, пытаясь собраться с мыслями и побыть немного в тишине, даже если слышала голоса мужчин.
Осторожно шагая между рядами с кроватками, я качала карапузов, которые начинали сопеть и собирались просыпаться. Я напевала им песни из своего детства про милых зверушек, которые были друзьями и помогали друг другу.