— Она жена Кадьяка! Жена нашего врага! — верещал кто-то из Беров, пытаясь убежать от кары самого сильного из Бурых, который не пожалел никого, завершая то, что не сделал великодушный Север, но Гром ловил каждого без особого труда, настигая буквально за пару прыжков.
Без лишних слов. молчаливый, яростный и безжалостный он рвал на части вопящих от ужаса Беров, оставляя после себя поляну, залитую кровью и с разбросанными частями тела, словно в этой мести пытался выплеснуть всю свою боль и беспомощность от случившегося с его родом и семьей.
"Не думаю, что его смог бы остановить в этой страшной мести даже Север, который благоразумно не вмешивался, вытянувшись рядом с нами и легко обнимая, даже если не сводил своих ясных синих глаз с Грома, всей душой проживая с ним каждый удар, каждый крик и мольбу о пощаде.
Меня тошнило от воплей мужчин и запаха крови, который словно пар поднимался над поляной, что стала в буквальном смысле алой, оттого настолько сильно пропиталась кровью, пока я утыкалась лицом в плечо своего Янтаря, чтобы дышать только его родным ароматом, не ощущая больше ничего.
Скоро стало тихо и до тошноты плохо.
Последний дрожащий парень, совсем молоденький, упал на колени перед Громом, с тела и одежды которого стекали потоки крови, склоняя перед ним голову в ожидании своей страшной болезненной смерти, что настигла по очереди каждого из шайки, видимо не в состоянии даже кричать.
— А ты, — Гром наклонился. поднимая парня за шкирку, словно нашкодившего котенка, встряхивая его и заставляя смотреть в свои глаза, не замечая, как тот дрожал так сильно и отчаянно, что его было искренне жаль, — Беги! Беги по землям рода Бурых, по деревням, где живут Беры нашей крови и всем сообщай, что Король вернулся! Мой отец был добрым и мягким правителем, но я — не мой отещ! Если через три дня все не придут к алтарному камню, то я найду лично каждого и приволоку! Живого или мертвого! Пусть от моего рода останется всего сотня Берсерков, но эта сотня будет достойна продолжить наш роди.