Почти живого!
Ну, вернее уже мертвого, но видно, что еще очень свежего!
Скорей всего поймал и загрыз как раз перед приходом ко мне, и это было очень мило с его стороны, потому что цветы, конфеты и шампанское — это для людей!
Истинный же Берсерк будет проявлять свою заботу вот так — он будет молча крутиться рядом, всегда…
Я тяжело вздохнула, потерев переносицу и сокрушенно качая головой.
Мне нельзя скатываться в это снова.
Любовь, отношения, эмоции — в них не было ничего, что принесло бы мне радость, что оставило бы меня твердо стоять на ногах и не вздрагивать от каждого шороха за спиной.
Что принесла мне моя любовь, кроме разрушения и вечного бегства?…
Ничего…"
"Но я старалась не думать о том, почему вместо того, чтобы взять себя в руки, найти нож и разделать тушку кабана, заготавливая мясо на будущие дни, которые скоро станут еще холоднее, я держала в голове его слова о том, что он придет и поможет, если я не умею.
Я ведь все прекрасно умела.
Но в этот раз повела себя глупо и самонадеянно, надеясь на того, кого совершенно не знала, словно оставляя ему под порогом дома приглашение на еще один визит.
Господи, что же я делала…
Конечно, все можно было списать на банальную усталость и нервотрепку последних дней, но только я прекрасно знала, что это все глупости — я на самом деле хотела, чтобы он пришел снова.
Я даже не знаю, в какой момент я все таки уснула совершенно обессиленная и выжитая, как долька лайма, прислонившись лбом к люльке малыша, сидя на полу, и вздрагивая всем телом, оттого, что вдруг почувствовала, что больше мы не одни в домике.
Мое состояние было просто ужасным, когда от этой усталости порог моей стрессоустойчивости и наблюдательности снизился до уровня «под плинтусом», и это в то время, когда я всегда должна быть в полной боевой готовности!
Я пыталась подскочить с затекших ног, покачнувшись и чуть не рухнула обратно, если бы не горячая волосатая ручища, которая легко подхватила и аккуратно поставила меня на ноги.
— Янтарь… — хрипло выдохнула я. впервые произнося его имя своими губами, и ощущая вкус каждой буковки, которая была такая же теплая и терпкая, как и обладатель этого имени.