Она остановилась в коридоре, глядя на отца в упор так же спокойно, как и Тайга, но так же твердо, когда проговорила:
Намотав на себя простыню, словно римский легионер, Янтарь допрыгал до двери на одной ноге, где нас уже ждал хитрый взгляд Лютого, который тоже не собирался долго отлеживаться на больничном и выглядел просто свеженьким огурчиком со своими колкими язвительными глазами, которыми многозначительно прошелся по нам обоим, все таки благоразумно промолчав, потому что к нам уже спешили Малик и Север, чтобы помочь всем желающим, но еще не совсем ходячим спуститься на первый этаж.
То, как он скользил внутри меня, заполняя собой без остатка было волшебством!
Больше услышать разговор не получилось, когда на мои плечи легли ладони, заставляя вздрогнуть и обернуться, чтобы увидеть лицо Тайги — немного уставшее, но в целом хотя бы не встревоженное, что уже само по себе было отличной новостью.
— Информация — это грозное оружие, которое иногда полезнее клыков и силы.
— Ты то куда, козявка! Сядь на стульчик и не бегай перед моими глазами, пока я добрый! — буркнул отец хоть и как всегда громко, но все таки очень по-доброму. спихивая со стула рядом одного из Беров. чтобы освободить местечко рядом с собой неугомонной крошке, на что девушка лишь отмахнулась, проплыв до меня своей забавной походкой «беременной уточки», и извлекая из недр кухонного стола тазик невероятных размеров. Для блинчиков.
Особенно сейчас, когда отголоски этой боли все еще ощущались сейчас.
Никаких прыжков, никаких резких движений, когда одной ногой я сидела на дощечках, привязанных к руке и ноге моего Бера.
Сквозь пелену ресниц я смотрела на него, наслаждаясь и любуясь каждой его черточкой, продолжая двигаться глубоко и медленно, сжимая дрожащими стеночками лона его возбуждение, когда от трения наших тел плавился мозг и мысли, вырываясь отрывками обжигающего дыхания.
— Какого хрена происходит?! — прорычал там же на первом этаже грозно и тяжело отец, а Янтарь нахмурился и зашевелился, пытаясь сесть и явно собираясь спуститься вниз, чтобы понять, в чем дело. отговорить его не удалось даже мне!"
"— Еще чего! — усмехнулся Карат весело и лукаво, поднимаясь с кресла и направляясь в сторону выхода из комнаты красивый, самодовольный и самоуверенный в каждом своем движении.