Пришло время отдавать долги, — вдруг проговорил мужчина, останавливаясь напротив меня, и глядя спокойно и холодно на то, как я вздрогнула от звука его голоса — такого непривычно мелодичного и красивого для самой смерти.
Сколько же нужно было прилагать сил, чтобы говорить холодно и отрывисто, выражая все свое якобы совершенно настоящее недовольство.
Нежным, трепетным, чувственным, когда его губы скользили по моим не завоевывая, а пленяя своей чуткостью, но пробуждая в теле нетерпеливый гул.
Возможно, и я буду…
Берсерк так ничего и не ответил.
И, знаете, если откинуть мою ледяную панику. от которой пересохло во рту и посмотреть на него со стороны, не думая о том, что этот Бер живет с единственной целью — убить меня, можно было с точностью сказать. что он красивый.
Наверное, было совершенно не время рассуждать на эту тему именно сейчас, когда я понятия не имела, сколько мне осталось жить, но, черт побери, моя логика просто трещала по швам и никак не могла понять ничего, что касалось этого Бера!"
"-.
Он был моей смертью.
Было страшно до полного онемения стоять перед лицом своей неминуемой погибели, не понимая даже того, кинется ли он на меня сразу, или даст возможность объяснить хоть что-нибудь.
Я и сейчас знала, что нужно делать и как себя нужно вести, чтобы не попасть в лапы хищников, вот только теперь я не могла положиться на кого-то, кроме себя самой и моей ограниченной силы…
С этими словами я демонстративно вернулась к своему занятию, принявшись снова греть воду, делать молочную смесь, а еще вид, что мне совершенно не интересно ушел Янтарь или остался.
Страсть, огонь и нетерпение, с которым он касался меня сейчас было тем огненным блаженством, о котором я мечтала, тайно глядя на него и боясь признаться даже себе самой, что этот мужчина с первого взгляда впечатлил меня настолько, что я так и не смогла прийти в себя, как бы старательно не пыталась это сделать!
— Я слышала про детей рода Бурых.