К сожалению, тень сумела меня удивить – прыгнула прямо сквозь прорезанную до этого стенку палатки, скатилась куда-то в темноту и исчезла без следа. Не знаю, кто это был и чего хотел, но после этого я на практике убедился, что у нас в лагере не армия, а какой-то проходной двор. Тех, кто ходил в поход, я все-таки пощадил, а вот весь остальной офицерский состав, начиная от подполковников Шереметева и Мелехова и заканчивая новеньким поручиком Зубцовским, я гонял до самого утра.
Мы пересмотрели схемы патрулирования, добавили секретов и, кажется, немного перестарались.
Но и так, когда я подошел к месту разборок, Шереметев и Одишелидзе уже тоже начали переходить на повышенные тона.
– 221-й пункт Устава полевой службы, утвержденный Его Императорским Величеством в 1901-м году, прямо и четко гласит: да, часовой может не отдавать честь вышестоящему начальству, но он все равно обязан подойти и доложить обстановку, тем более что я отдал прямой приказ, – Илья Зурабович давил, полагаясь на свой бюрократический опыт, но не на того напал.
– Пункт 208 Устава полевой службы, утвержденного Его Императорским Величеством в 1901-м, не менее прямо говорит, что начальник, выделивший сторожевой отряд, должен отдать ему распоряжения.
– Это не важно… – полковник немного смутился, но тут же для бодрости снова перешел на крик. – Главное, что это за полк, где подобным образом относятся к старшим по званию?! И будьте уверены, я позабочусь, чтобы все виновные понесли за это наказание!
– Предлагаю обсудить это вместе с тем делом, с которым вы к нам заглянули.
– Дело? – Одишелидзе на мгновение сбился, но все же продолжил: – Генерал Засулич попросил меня заглянуть к вам – мол, у полковника Макарова есть важные замечания по обороне нашей позиции.