Кунаев сидел рядом с одним таким: полуметровые бревна, целый холм земли сверху – даже когда вражеский снаряд попал точно в него, это перекрытие треснуло, но выдержало.
Японцы злились, их атаки становились все яростнее, но и наши чувствовали себя все увереннее. Так, бойцы из 11-го стрелкового сначала терялись во время маневров, но потом их все сложнее и сложнее было отличить от своих. А еще музыка… Трубы и барабаны, казалось, потонули в шуме сражения, но, когда они в итоге на самом деле замолчали, рядовой на мгновение опешил.
Додумать крамольную мысль ему никто не дал. Уже кричал их фельдфебель, командуя очередность отхода на вторые позиции. Кажется, даже стальной полковник решил, что пора уже и честь знать. Но отпустят ли их теперь японцы? После того, сколько крови у них попили?..
Глава 17"
"Нос заложило от запаха сигарет. Многие солдаты дымили прямо на переходе, затягиваясь земским табачком. Земским, потому что его покупали для армии земские общины по всей стране, а потом высылали, прикладывая к посылкам молитвы и пожелания победы.
С 52-й сопки три раза мигнул солнечный зайчик. Значит, госпиталь и обоз успели отойти, и тогда нам тоже можно начинать двигаться назад.
Как написано в уставе, отступление должно проводиться исключительно шагом, а то бег уж слишком легко переходит в хаос.