– Говорите, но имейте в виду, у меня мало времени.
– Вы знаете, что такое спектрофотометрия?
– Вы ненормальный? При чём здесь спектрофотометрия? Вы меня хотите в шесть утра с этим методом познакомить?
– Я думаю, вам будет интересно узнать, что этим методом можно обнаружить следы курареподобных ядов при эксгумации тела.
Длительная пауза.
– А почему это меня должно интересовать?
– Потому что я могу обсудить эту тему с другими заинтересованными людьми.
Длительная пауза.
– Чего вы хотите?
– Вы «Капитал» Маркса читали?
– Послушайте, вы определённо сумасшедший!
– Аркадий Кириллович, вы меня уже дважды назвали ненормальным.
Пауза.
– И в какую сумму вы оцениваете ваш товар?
– Десять тысяч.
Длительная пауза.
– Это не телефонный разговор.
– Безусловно, я готов с вами встретиться.
– Вы… меня заинтриговали. Хотя я по-прежнему не понимаю, о чём речь.
– И?
– Сейчас посмотрю расписание… Могу в субботу, во второй половине.
– Нет. Или мы встречаемся завтра, или я передаю товар более заинтересованным людям.
– Ну хорошо, завтра. Перезвоните мне ровно в восемнадцать, я скажу, где мы встречаемся.
13 апреля 1979 года, пятница, 09.20, сквер около городского пруда.
Дежурство заканчивалось в восемь пятнадцать. В половине девятого начиналась утренняя линейка, обычно не более двадцати минут, если без политинформации. В девять медсестра освобождалась и шла домой, через сквер у городского пруда.
Хансен заранее занял наблюдательный пункт на чердаке жилого дома напротив центрального входа в больницу. Никого, похожего на агентов спецслужб, не обнаружил. Прохожие или не останавливаясь следовали мимо, или заходили в здание. Торопливая походка, взаимные приветствия – медперсонал спешил на работу. Около девяти наметился встречный поток: расходились закончившие смену.
Медсестра вышла в девять ноль три и не оглядываясь, молодец, пошла по направлению к скверу.
Хансен быстро спустился, по параллельной улице добежал до сквера, прошёл его насквозь, ничего подозрительного не увидел, развернулся и неторопливым шагом двинулся обратно.
В сквере прогуливались мамаши с колясками, одна скамейка была занята шахматистами пенсионного возраста. Медсестра, как договаривались, присела на свободную скамейку, достала из сумки бутылку кефира, батон.