Вот только... Те обстоятельства, в которые мы со Степой оба влипли, заставляли за него беспокоиться. Я достала из кармана костюма мобильник и набрала номер Степана.
Длинные гудки.
Я долго держала трубку, потом попробовала еще раз. И еще.
Нет, надо отсюда сматываться. Он не придет. Что же случилось?
Об этом я неотступно думала всю дорогу к корпусу для персонала: где Степан? Что с ним стряслось?
Быстрая ходьба немного меня успокоила. В корпус я входила запыхавшаяся, зато трезво соображающая.
На лестнице и в коридоре я не встретила ни души. Степа жил на втором, мужском этаже, дверь в номер рядом с лестницей.
Я подошла к двери и постучала. Нет ответа. Я забарабанила. Тишина. Я застучала что есть сил, но никто не отзывался.
Ну, и где прикажете его искать? Или... Или плюнуть на тренера и пойти спокойно лечь спать? Но я понимала, что заснуть все равно не получится. Тревога за Степана не отпускала.
И тут меня осенило: бассейн! Степа же там вечно пропадает.
Я выскочила из корпуса для обслуги и бросилась к бассейну. Луна, снова выкатившаяся во всей своей красе, и фонари превращали ночь в день, и от того, что на санаторских дорожках не оказалось ни единого человека, стало как-то дополнительно зябко.
Я взбежала по ступенькам. Свет в фойе не горел.
Я дернула дверь – она оказалась открытой. Стол, где обычно помещался охранник, пустовал.
– Ау, – негромко сказала я, – есть здесь кто-нибудь?
Молчание было мне ответом.
Я крикнула погромче:
– Есть кто живой?!
И опять тишина.
Я зажгла свой фонарик и двинулась в сторону раздевалок. Где находятся выключатели в фойе, я не знала, и искать их в темноте мне совершенно не хотелось. Я дошла до двери женской раздевалки (интересно, что даже в такой час я воспользовалась женской).
Вошла, включила в ней свет. Ни души. Лишь льет вода из незакрытого крана, сиротливо висит чей-то забытый купальник. Я прошла сквозь душевую и очутилась в стеклянной громаде бассейна.