Но тихое шуршание бумаг длилось обычно недолго – после чего одежда летела прочь, и голые тела переплетались там, где их застигала страсть.
Эльза выпустила на рынок кумарин, а потом – ярко-синюю ткань, ставшую хитом сезона. Она передала все права на пурпур магазинам готового платья госпожи Фабер, и туда выстраивались настоящие очереди из покупательниц.
Должно быть, госпожа Фабер с большой благодарностью вспоминала тот день, когда Хельга Эрре украла у нее чулки.
Хауслер опять превратился в сумасшедшего изобретателя, одичал, отрастил бороду и почти не покидал мастерскую, Аккерман носил ему туда еду и выпивку, и оба они частенько даже ночевали там.
К осени они намеревались поставить на конвейер целую линейку газовых титанов, горелок, светильников и обогревателей.
Все это требовало целой прорвы денег, и Эльза бестрепетно вливала в фабрику Кристиана доходы химического цеха.
Надо сказать, что Кристиан попытался ей помешать, заверяя, что возьмет заем в собственном банке.
"– Никаких займов, – отрезала она, – только газетчики угомонились. В конце концов, какая разница. Все равно мой химический цех достанется твоей дочери.
– Как? – изумился Кристиан.
В тот вечер они снова через дыру в заборе выбрались на пятачок у моря, и звезды светили ярко и крупно, и волны бились о берег, и Эльза угощала Кристиана пирожками с луком, купленными на рынке, а он ее – дорогущим вином.
– Я написала завещание в пользу Хельги, – пояснила Эльза.
– Зачем? – удивился Кристиан.
– Потому что своих детей у меня, скорее всего, не будет, – легко ответила Эльза. Она бродила, задрав юбки, босыми ногами в воде. Чулки и туфли валялись на берегу. – Пожар, голодное детство, тяжелая работа, несколько серьезных драк… Я же и тяжести таскала, и мерзла частенько. Думаю, что я бесплодна, Кристиан. Это не медицинское заключение, просто абсолютная убежденность. А Хельга разумная девочка, у нее есть амбиции и характер.
Кристиан молча смотрел на нее, сидя на поваленном дереве.
Он понятия не имел, что сказать в ответ.
– Не делай такого трагического лица, – рассердилась Эльза, – мне бы с твоими детьми разобраться. Амплуа злой мачехи – не самое приятное в мире.
– Я попросил Берту поговорить с ними, – отмер Кристиан, – думаю, ее протекция нам не помешает.
– Трус, – покачала головой Эльза.
– А прежде ты называла такие решения изящными комбинациями.
Она поболтала ногой, разбрызгивая воду.
– Все равно октябрь – это слишком рано.