– Он бы не осмелился!
У Кристиана не было ни малейшего желания убеждать ее.
– Просто избавься от Гарреля, к тому же твой Манчини уже давно на другом конце земного шара, – устало проговорил он. – Ради чего ты встречалась с Аделью?
– Ты следишь за мной? – разозлилась Берта.
– Плохо слежу, раз ты совершаешь такие глупости. Как давно Катарина докладывает тебе о делах в компании?
– Она пришла ко мне после появления Эльзы Лоттар, – ответила Берта, все еще очень сердито. – Катарину беспокоила тесная связь этой девицы и семьи Гё.
"«По крайней мере, хоть Катарина все еще была верна ему», – эта мысль принесла горячую волну облегчения. Смягчить удар из-за потери денег она не могла, но годилась в качестве крохотного огонька в воцарившемся вокруг мраке.
– И каким образом тут замешана Адель?
– Таким, что эта мерзавка болтает по всем углам о твоих особых отношениях с Лоттар. У меня кончилось всякое терпение, Кристиан.
– Неужели тебе есть дело до того, с кем я сплю? – удивился он.
– Фу, – Берта наморщила нос. – Порой твоя прямолинейность невыносима. Меня волнует только собственная репутация. Любовницы подобно Адели – это приличный вариант, понятный в обществе. Лоттар же – просто позор для семьи.
Кристиан от души расхохотался:
– И это говорит женщина, которая содержит бордели! Значит, ты взяла с собой Катарину и отправилась к Адели, чтобы заставить ее замолчать.
– Я пообещала помощь. Сказала, что сделаю все, чтобы ты вернулся к ней.
– Уму непостижимо, на какой цинизм способны добропорядочные женщины. – Кристиан выглянул на улицу и обнаружил, что они уже подъезжают к конторе мэтра Шварца. – Так что же, гроб и приглашения на похороны – это?..
– Я ко всей этой чуши непричастна, – твердо заверила его Берта.
И Кристиан не стал ее спрашивать, любила ли она этого прохвоста Манчини. Ему были безразличны чувства Берты, но история вызывала глухую тоску. Ни одна пылкая страсть не должна стоить этакой прорвы денег.
Уже глубокой ночью подъезжая к фабрике, Кристиан нашел силы посмеяться над собой. Он идиот, раз доверился двум сироткам, которые всех и вся были готовы заклеймить убийцами.