Тая услышала, как принцесса запинающимся голосом начала говорить заученный наизусть текст:
— Я, Таяра Амалия Грандина Сиарет, добровольно и искренне согласна на брак…
На этом месте принцесса запнулась и разрыдалась, размазывая слезы по круглым щечкам, но ее, похоже, пихнули в спину, поскольку она ахнула, всхлипнула и продолжила бормотать что-то трудно различимое: из-за горьких слез ее голос приобрел заметную гнусавость.
— Ваше высочество, прошу вас, говорите отчетливей, — попросил священник, но маг сказал:
— Для магии слова не так важны, как сам факт согласия, выражаемого этими словами.
"С последним словом принцессы маг направил на нее кружевную сетку магического плетения, но та рассеялась еще на подлете. Маг попытался еще раз, принцессу заставили повторно прошептать какие-то клятвы, слова которых Тая совсем не смогла различить, но помолвка явно не задалась: магия таяла, а расстроенный шепот собравшихся нарастал и возносился к Тае под купол.
— Увы, принцесса еще слишком мала для полноценной помолвки, — подвел итог маг, когда Тае уже осточертело болтаться под куполом, безнадежно стараясь проснуться. — Даже с поддержкой моей магии помолвку не заключить.
— Но ей четырнадцать, — робко возразил чей-то голос.
— Физически — да, но разумом и чувствами она еще ребенок, — с откровенным неодобрением заметил другой голос, напомнивший Тае голос друга ее деда — Дмитрия Ивановича Широкова.
«Про воспитание — это он верно заметил, — согласилась Тая. — В детстве мы с принцессой были похожи друг на друга как две капли воды, но она умудрилась за прошедшие годы набрать много отличительных килограмм, а также обзавестись прескверным характером.