Порой мне даже хотелось нанять самолет воздушной рекламы и написать на небе, что я ее люблю.
— Как жаль, что она такая толстокожая и ненаблюдательная, что не заметила твоих чувств, — едко заметила Линн.
Адам хитро улыбнулся.
— Поверь мне, я и сам часто жалел об этом.
Линн вздохнула.
— Что ж, я рада, что она такая необыкновенная, — сказала она разочарованным голосом. — Буду с нетерпением ждать встречи с ней. — Она свернулась в клубок в углу сиденья и стала смотреть в окно, однако ощущала себя настолько несчастной, что едва замечала знакомые с детства пейзажи, мелькавшие за окном.
Когда они прибыли на место, холод в воздухе чувствовался сильней, чем неделю назад. Непогода, обрушившаяся ночью на Манхэттен, не пощадила и Коннектикут. Листва кое-где еще оставалась на деревьях, но под ногами уже лежал густой ковер пожухлых листьев, когда Линн и Адам шли к задней двери гостиницы.
Теплая волна нахлынула на Линн, лишь только они переступили порог вестибюля.
Родители, сидевшие в семейной гостиной, тут же вскочили и радостными возгласами приветствовали прибывших.
Сцена была такой знакомой и милой сердцу, что Линн даже не поняла, кто больше удивился, когда, совершенно без видимых причин, она вдруг разразилась слезами. Они текли по щекам, а она хлопала себя по карманам, напрасно отыскивая платок. Мать, всегда такая подвижная, оцепенела от неожиданности. Собаки перестали тявкать и вилять хвостами, они сразу притихли и прилегли у горящего очага, а Адам глядел на нее с нехарактерной для него беспомощостью.
Первым опомнился Адам. Со все еще неловким, даже виноватым видом он молча сунул ей в руку носовой платок. Линн взяла его и энергично высморкалась, однако, к ее досаде, нелепые слезы по-прежнему текли по щекам.