Беда в том, что, когда все закручивалось достаточно серьезно, когда я должен был решать, готов ли прожить всю остальную жизнь с этой женщиной, меня охватывали сомнения, что нашел именно ту самую.
— Если ты ждал, когда подрастет твоя семнадцатилетная симпатия, то делал это очень долго, — заметила Линн. — Ведь между семнадцатью и двадцатью шестью годами ужасно много времени.
— Я неосознанно ждал ее, — ответил он. — В то лето, когда она закончила школу, я мог бы без труда убедить ее, что она любит меня настолько, чтобы выйти замуж.
— Думаю, что ты не прав, — тихо заметила Линн. — Ты мог бы уговорить ее в любое время, если бы захотел.
Адам опешил.
— С моей точки зрения, это не кажется бесспорным. Жизнь у нее стала интересной, наполненной событиями, и она ясно давала понять, что от старины Адама ей нужна только дружба. Она всегда находила себе смазливых приятелей, связанных так или иначе с индустрией развлечений, и с удовольствием проводила их перед моим носом, якобы советуясь со мной. Она неизменно представляла меня как своего старинного друга Адама, подчеркивая слово «старинный».
Линн стиснула руки, лежавшие на коленях.
— Оглядываясь назад, подозреваю, что она просто хотела пробудить в тебе ревность.
Он криво улыбнулся.
— Линн, дорогая моя, если в этом состояла ее цель, могу заверить тебя, что она преуспела!
— Итак, ты утопил свои горести в серии романов с красивыми женщинами.
Адам снова усмехнулся.
— Я не стал бы говорить именно так, — заявил он.
Линн схватила подушку и швырнула в него.
— Не желаешь ли послушать, что случилось потом? — спросил он, поймав подушку. — Мы подходим к самой интересной части истории.
— Не понимаю, что интересного ты нашел в этой женщине, — заметила Линн. — Мне она кажется невероятно бесчувственной особой. Не понимаю, почему ты так долго держался за нее.