Однако особенно она привязалась к Адаму, поскольку мать объяснила, что он проведет в гостинице все лето и что отец будет навещать его по выходным. Такие постояльцы бывали у них редко, и она вскоре догадалась, благодаря вспышке детской интуиции, что Адам одинок и несчастлив. Он неприкаянно слонялся по саду, ничем не занимаясь. Линн была типичной девятилетней девочкой, полной бурлящей энергии, и такое вот праздное одиночество в саду казалось ей кощунственной тратой драгоценного летнего времени.
Один из служащих гостиницы сделал для нее маленький деревянный ящик с крышкой из проволочной сетки — домик для живущего у нее семейства улиток.
— Ты что, ослеп, что ли?
Она с беспокойством заглянула в ящик, чтобы убедиться, что никто из улиток не пострадал.
— Извини, — поспешно сказала Линн. — Я не видела, куда иду. Я не запачкала тебе одежду?
— Нет, все в порядке. Да и вообще это старая рубашка.
«Он такой грустный, — заметила она, — и его серые глаза покраснели и припухли». Ей не хотелось думать, что он плакал. Ведь всем известно, что взрослые не должны плакать. Особенно мужчины. Что могло случиться, чтобы заставить плакать такого большого, как он?
— Хочешь посмотреть на моих улиток? — предложила она, стараясь изо всех сил держаться по-дружески.
Мать не переносила этих безобидных созданий, отец относился к ним терпимо, а вот мальчикам в школе они ужасно нравились. Адам был выше отца и шире в плечах, так что выглядел вполне взрослым. Однако она решила, что улитками он все-таки заинтересуется, как мальчики из школы, а не отнесется к ним свысока, как взрослый мужчина.
— У меня тут есть одна такая большая, а на спине у нее дети, — объяснила Линн. — Как ты считаешь, это их мать?
— Нет. — Он едва заглянул в выстланный травой ящичек. — Они просто часть одной колонии. Улитки ведь гермафродиты.
— Герм… что?
— Гермафродиты, — нетерпеливо повторил он. — Они одновременно самцы и самки. Либо иногда меняют свой пол. Рождаются самками, а когда подрастают, становятся самцами."
"Линн молча выслушала столь поразительную информацию.