Не успела она подняться с кровати, как появился Шон с подносом.
Эмерелд смотрела на его черные бриджи и льняную рубашку с распахнутым воротом.
— Мне жаль, что тебе не во что переодеться, Эмерелд.
Она беспечно махнула рукой:
— Последнее время мне кажется, что нарушать приличия — это совершенно естественно.
— Не создаю ли я монстра? — поддразнил он ее.
— Может быть, но сегодня утром это очень сонный монстр. — Эмерелд откинула назад массу спутанных черных волос, блестящих на фоне белоснежной подушки, и бросила ему игривый взгляд из-под ресниц.
Шон присел рядом с ней на кровать.
— Сегодня утром у тебя ирландские глаза. Темные круги выглядят так, словно ты нарисовала их сажей. — Он потянулся к ней, но Эмерелд поставила между ними поднос.
— Не вздумай целовать меня, — призывно заявила она. — Не вздумай ничего начинать, если ты не собираешься довести дело до конца.
Шон откинулся назад и захохотал:
— Итак, красавица, ты наконец поумнела!
Эмерелд мило пожала плечами и позволила простыне чуть-чуть сползти.
— Я просто решила установить несколько собственных правил в той восхитительной игре, в которую мы играем.
Позже, в карете, когда Шон собирался сесть напротив, Эмерелд повелительно сказала:
— Нет-нет, ты должен сесть рядом.
Он насмешливо взглянул на нее, собираясь отпустить шутливое замечание.
Но молодая женщина уютно завернулась в накидку и склонилась к нему на плечо:
— Я мало спала. Разбуди меня, когда приедем в Замок Лжи. — Она сладко зевнула, прикрыв ротик ладонью, и опустила руку на грудь Шона.
Ритмичное покачивание кареты и тепло его тела убаюкали ее, и Эмерелд по-настоящему уснула. Когда Шон почувствовал, как расслабилось ее тело, и услышал ровное дыхание, его удивило, что она чувствует себя вполне безопасно, чтобы заснуть в его объятиях. Что за маленькая дурочка, если она смогла поверить принцу ада.
Он осторожно устроил ее поудобнее, посадив к себе на колени. И сразу же понял свою ошибку.
Накидка Эмерелд распахнулась, и ее грудь прижалась к его руке, обнимавшей ее.