Потом ее всхлипывания утихли, но щека все так же прижималась к его груди, сила и тепло ее принца окутывали тело. Эмерелд никогда еще не чувствовала себя такой защищенной, вне опасности. Они лежали рядом в одной постели, и ей казалось, что их укрывает один теплый кокон. Она хотела бы провести так всю оставшуюся жизнь.
Эмерелд подняла голову, чтобы смотреть ему в лицо. Она не могла устоять перед его смуглой красотой. Протянув руку, Эмерелд пальцем провела по темной брови, по выступающей острой скуле и по колючей отрастающей щетине на квадратной нижней челюсти.
Тело Шона все еще оставалось для нее неизведанным, и ее охватило желание на ощупь познакомиться с каждым крепким, скульптурно вылепленным мускулом. Ей хотелось смотреть на него, вдыхать его запах, пробовать его на вкус. Она понимала, что уйдут годы, прежде чем ей удастся понять, что творится у него в голове или даже в сердце, потому что О'Тул не собирался ни перед кем раскрывать свое «я».
Если она отдаст ему свою любовь без остатка, может быть, его душевные раны затянутся и Шон сможет настолько доверять ей, что раскроет свою сущность. Глаза ее ирландского принца казались бездонными, когда она заглянула в них, его руки медленно поднялись и взяли в ладони ее лицо, а губы, едва касаясь каждой черточки, двинулись от виска к подбородку.
Эмерелд повторила ласку, придерживая пальцами его смуглое красивое лицо, отличая губами каждый выступ и каждую впадину. Она еще не закончила, а Шон уже перешел к шее и плечам, осыпая их поцелуями, покусывая шелковистую кожу, шепча слова любви. Она последовала за ним, пробежав губами по мощному стволу его шеи, потеревшись щекой о ключицы, поглаживая мыщцы широких плеч.
Руки Шона спустились ниже по ее телу, увлекая за собой белый шелк. Прикосновение обнаженной кожи к его наготе оказалось таким возбуждающим, что Эмерелд хотелось закричать.
Прикасаясь к ней так медленно и страстно, Шон будил ее чувства и обострял их. Эмерелд хотелось ответить Шону тем же.