Казалось, за одну ночь листья сменили зелень лета на пылающие краски осени, и солнце освещало их совершенство, пока всадники ехали от Мэйнута до Грейстоунса. По приезде Тара отправилась осматривать сады, а потом потребовала, чтобы кладовую отдали в полное ее распоряжение.
Эмерелд устроила Нэн в спальне, которую занимал Джонни, а потом, желая угодить Таре, предложила ей комнату цвета лаванды.
— Я до смерти устала от этого оттенка. У вас нет чего-нибудь успокаивающе-зеленого? Я вступаю в новую фазу, и мне требуется вернуться назад к природе, — театрально заявила тетушка.
— Разумеется, — ответила Эмерелд и отвела ее в другое крыло Грейстоунса. Она поместила гостью в комнате рядом с Кейт, гадая, как уживется умница-экономка с принцессой Тарой.
Утром, когда Эмерелд открыла глаза, ее кровать была усыпана поздними розами, а Шон любовался созданной им волшебной картиной. Он протянул ей изящный бокал, узкий, словно флейта, наполненный отваром ромашки, мяты и розовых лепестков. Она благодарно выпила напиток.
— Какое восхитительное пробуждение! Ты наверняка оборвал все розы в Грейстоунсе.
— Приказание Тары. Она намеревается сделать из них нектар, поэтому я решил окружить тебя этой красотой, пока она не спустилась вниз и не унесла их. Тетушка также утверждает, что нас ждет весьма бурная погода.
— Может быть, леди имеет в виду реакцию Шеймуса, когда ты объявишь ему, что она здесь.
— Ты так обходительна, что, я полагаю, мне следует позволить тебе заняться этим самой.
— Ну ты и дьявол! Ситуация тебя забавляет, верно?
— Невероятно, — легко согласился он. — Я полностью доверяю твоим способностям колдуньи.
Спустя час налетел страшный холодный ветер, и Эмерелд даже подумала, что это Тара пустила в ход свои чары. Оставив Нэн в библиотеке читать и перечитывать письмо Джонни, предаваясь мечтам, молодая женщина решила встретиться со львом в его логове. Она знала, что Шеймус покинул большой дом после смерти Кэтлин, потому что ему невыносимо было жить там без нее.