Она только надеялась, что ее не укачает во время путешествия. Эмерелд по-королевски махнула рукой:
— Закажи для меня штиль.
— Не забудь попросить Тару снабдить тебя хорошим запасом масла и средством от тошноты. Просто на всякий случай. — А про себя Шон решил, что следует попросить у тетки того успокоительного, что она давала отцу. Он не исключал, что оно ему понадобится. Его план не настолько жесток. Он не заставит Эмерелд пережить жестокую сцену встречи."
"— По-твоему, я пробуду там достаточно долго, чтобы повидаться с Джонни?
— Я в этом уверен, — мягко ответил Шон, оставляя ее собирать вещи.
Два дня спустя, когда Шон помогал Эмерелд подняться на борт «Серы-1», его изумило, как она пополнела за несколько дней после Рождества. Когда ее теплая накидка распахнулась, он удивился, что ее округлившийся живот так сильно увеличился в размерах.
— Эмерелд, ты хорошо себя чувствуешь?
— Великолепно, благодарю вас, милорд, несмотря на то что Кейт со мной не разговаривает.
— Здорово. Она как следует отчитала меня сегодня за завтраком.
— Она вне себя от того, что я отправляюсь в Англию в моем нынешнем положении. Миссис Кеннеди полагает, что мне следует запереться в комнате, где меня никто не увидит. Она считает меня нескромной, и она, безусловно, права! — рассмеялась Эмерелд. — Но, благослови ее Господь, у нее доброе сердце. Она предложила поехать со мной, хотя для Кейт ступить на землю Англии — это все равно что пройти сквозь дантовы Врата Ада.
— Ты взяла с собой немного вещей, — заметил Шон, открыв дверь каюты и обнаружив маленький сундучок рядом со своим собственным.
— Что ж, не могу представить, чтобы я отправилась на светский прием с вашей светлостью или на бал-маскарад в Карлтон-Хаус, — легко ответила она. Эмерелд не хотелось, чтобы Шон заметил, что ей не хватает воздуха, а движения вдруг стали неуклюжими. — Отправляйся на палубу, там твое место, пока я здесь устроюсь.
Глава 30
Уильям Монтегью совершенно потерял голову. Флотилия судов, единственный источник доходов в последнее время, практически перестала существовать. С Рождества он избегал появляться в конторе на причале Боттолфа и вместо этого бродил по особняку на Портмен-сквер, напиваясь до потери памяти. Чтобы оплатить расходы по дому, ему придется продавать мебель, одну вещь за другой. Весь Лондон узнает, что Монтегью нищий.