Нас поженил отец Фитц здесь, в Грейстоунсе.
— Как ты посмел замышлять что-то у меня за спиной? И я единственный, кто ничего не знает? — О'Тул пересек комнату в два огромных шага и вцепился Джонни в глотку.
Джонни прохрипел:
— Я не мог оставить ее с незаконным ребенком. И я люблю ее.
Слова Джонни нанесли удар сильнее, чем его кулаки. Плечи Шона опустились, и он ослабил свою смертельную хватку. Они оба обернулись на стук в дверь. Пришел мистер Берк:
— Прибыли Рори Фитцжеральд и команда."
"— Слава Богу! — Впервые за пять прошедших лет Его имя сорвалось с губ Шона.
Пэдди Берн откашлялся:
— Мы с Кейт готовы ехать с вами. Мы знаем, что вы едете за ней.
Шон удивленно уставился на него. Он неделю никого не видел, а они знали о каждом его шаге, о каждой мысли. Их верность и поддержка ошеломили его. И вдруг ему в голову пришла смиренная мысль: они делают это не ради него, они поступают так ради Эмерелд.
Перед рассветом у Эмерелд начались схватки, и боль застала ее врасплох.
Этот момент наступил через долгих двенадцать часов, и все это время Эмерелд плакала, молилась, ругалась, кричала и теряла сознание. Потом она приходила в чувство от боли, грозившей разорвать ее пополам, и все начиналось сначала.
Не помня себя от боли, Эмерелд проклинала отца, мужа, мать, Шона О'Тула, Господа Бога и саму себя.
В пять часов появился доктор Слоун с таким видом, словно зашел выпить чаю. Увидев, как мечется Эмерелд, он приказал миссис Томас привязать ее ногу к кровати, чтобы она не смогла причинить вред ни себе, ни врачу.
Все произошло очень быстро. Эмерелд напряглась от острой боли, вскрикнула и потеряла сознание, а доктор Слоун принял крошечную девочку.
У доброй женщины были наготове горячая вода и чистая материя. Она обмыла крохотное тельце, ласково приговаривая:
— Бедная маленькая крошечка.
У новорожденной не было сил протестовать, она едва могла бороться за каждый вдох и дышала очень поверхностно. Доктор Слоун вымыл и вытер руки.