Здравый смысл подсказывал О'Тулу, что надо подняться на борт «Серы-1» и уничтожить корабль Монтегью вместе с его владельцами, и все-таки в глубине души он радовался, что выбрал бескровный путь.
Шон упрямо продолжал плыть. Он понимал, что, если бы все эти годы не нырял в Темзу зимой, чтобы чистить дно, ему бы никогда не продержаться так долго в холодном море.
Наконец его руки коснулись кормы «Чайки». К счастью, эта часть корабля была украшена декоративной резьбой. Шон ухватился за деревянный выступ и зацепился ступней за корпус.
Шон знал, что окажется на борту как раз за рулевым колесом, и кто бы ни управлял судном, он будет стоять к нему спиной. Уже достаточно рассвело, и темнота не укроет его, пока он будет перелезать через поручни на палубу. Шон передохнул несколько минут, чтобы отдышаться, потом чуть приподнял голову, как раз настолько, чтобы осмотреть палубу.
Лицом к нему стоял Уильям Монтегью и держал на мушке своего мушкета человека за штурвалом. Еще один мужчина лежал в луже крови на палубе. Он еще не умер, потому что О'Тул слышал, как что-то булькает и свистит у него в горле. Шон понял, что попасть на палубу, не привлекая внимания Монтегью, невозможно. А как только Уильям его увидит, он сразу же выстрелит.
Шону оставалось рассчитывать только на элемент внезапности.
— Мой корабль! Мой прекрасный корабль! — завопил Монтегью.
Команда тут же попрыгала в воду, пока судно не пошло ко дну.
Шон вырвал из рук старика мушкет и в ужасе смотрел, как тот падает на колени и униженно молит о пощаде.
— Я не собираюсь тебя убивать. Я не стану пачкать руки, — бросил Килдэр с презрением.
Шон понимал, что «Чайка» тонет и Монтегью утонет тоже, если он не спасет его. Но был еще один человек, все еще не умерший. И он сомневался, что сможет спасти обоих.