— Да нет же, правда, — возразила девушка, — я никогда еще не видела нового судна. — Ее взгляд скользнул по иезастегнутой рубашке и задержался. Как в ее снах, восхитительное чувство предвкушения охватило ее.
— Могу ручаться, что ты еще много чего не видела. — Его пальцам хотелось дотронуться до нее. Он наклонился и провел рукой по мягкому меху, обрамлявшему вырез платья. Потом кончиками пальцем ласково коснулся ее щеки, шеи, плеча."
"Желание прикоснуться к нему как огнем жгло Эмерелд. Пальчик девушки обвел вышитые инициалы на его рубашке, она представляла себе, какова же его теплая оливковая кожа под тканью.
Его рот оказался твердым и настойчивым, ее губы раскрылись навстречу, и он смог ощутить их нежность. Поцелуй длился без конца, но когда Шон все-таки отпустил ее, у Эмерелд кружилась голова от его близости.
— У тебя вкус вина и женщины, — хрипло прошептал он, касаясь пальцами ее губ, желая еще поцелуев.
Эмерелд была потрясена силой охватившего ее желания. Она отступила назад, сбитая с толку, потом, пытаясь скрыть свое смятение, развернулась и пошла вниз по трапу.
— Это действительно красивая шхуна. Это каюта капитана? — И прежде чем Шон смог остановить ее, Эмерелд открыла дверь и замерла словно пораженная громом.
Бриджет Фитцжеральд освободилась от своего платья послушницы и лежала обнаженная на капитанской койке.
— Я думала, ты собираешься от нее отделаться, — с нажимом произнесла она.
Эмерелд, поняв все, прижала ладонь ко рту. Шон О'Тул одевался, выходя из каюты!
— Вы прелюбодействовали!
Шон, явно застигнутый врасплох такой компрометирующей ситуацией, все-таки оценил комичность происходящего.
— Ты опять читала энциклопедию, англичанка, — медленно растягивая слова, съехидничал он.
— О-ох! — простонала девушка, развернулась и чуть не упала, убегая от этой скандальной сцены.
— Эмерелд! — крикнул он ей вслед, но она не слышала. Юмор оставил Шона. — Ну, видишь, что ты натворила?! — Его вдруг вывела из себя явная похоть Бриджет. — Почему ты не можешь себя вести как подобает леди? — требовательно спросил он, безнадежно вздохнул, понимая, что с равным успехом можно требовать персиков от вяза, и бегом бросился за Эмерелд Монтегью.