Идеальный любовник

Она выглядела как отродье лудильщика… Эта девчонка настоящая ирландка!

Эмерелд увидела, что отец направляется к ней, потрясая своим хлыстом для верховой езды, его лицо побагровело от гнева. Когда он поднял хлыст, ноги девушки приросли к тропинке.

— Немедленно в дом! Оденься сейчас же! Бесстыжая! Это в таком виде тебе разрешали бродить по острову? — Разъяренный неподвижностью дочери, он завопил: — Быстро! Ты меня слышишь, девчонка?

Его вопль заставил ее сдвинуться с места. Когда она пробегала мимо него по дорожке, он огрел ее по голым ногам.

Эмерелд подавила крик и бросилась к дому, ее переполнял ужас. Она взбежала наверх в свою комнату, прекрасно зная, что и там ей не спрятаться от отца и его страшной ярости. Она услышала его неумолимо приближающиеся шаги, но вдруг страх за мать стал сильнее, чем страх за саму себя. Эмерелд быстро натянула сухую нижнюю юбку и платье. Руки не слушались, словно их парализовало. Когда грозная фигура отца заполнила дверной проем, она подавила крик ужаса и прошептала:

— Где мама?

Эмерелд оцепенела, увидев, как Уильяма Монтегью своди судорога безудержного гнева.

— Не сметь больше никогда произносить ее имя! Вавилонская блудница уехала! Сбежала со своим грязным ирландским любовником! Для меня она умерла! Отправляйся на корабль, мы немедленно уезжаем.

— Г-где Джонни? — осмелилась она спросить.

— Я его найду!

Когда Монтегью, шатаясь, вышел из комнаты и Эмерелд услышала, как он спускается по лестнице, она упала на кровать. Отец узнал о ее матери и Джозефе О'Туле! Что же случилось в доме, пока она пряталась в своей хрустальной пещере? Конечно же, мать никогда бы не оставила ее и Джонни, ведь она их так любила!

Эмерелд тихонько заплакала.

«Это из-за меня она ушла. Я не подходила к ней, смотрела на нее с отвращением. Она решила, что я больше не люблю ее». Но как могла ее мать сбежать с О'Тулом? Как могла предпочесть его своим детям?

С сильно бьющимся сердцем девушка прокралась из своей комнаты по лестнице наверх к материнской спальне, расположенной в другом крыле.

Она повернула ручку и обнаружила, что дверь заперта.

— Мама! — тихонько позвала дочь, прижавшись губами к двери.

Но в ответ не донеслось ни звука. Неужели отец убил ее? Эмерелд встала на колени и, посмотрев в замочную скважину, ничего не увидела, кроме смятой, неубранной постели. Она медленно поднялась на ноги. Нет, никого. Эмерелд с трудом поверила в это, но, видимо, ее отец в приступе ярости сказал правду.

Она услышала шум внизу и тихонько вернулась к себе.