Всё же ему как великому командующему нельзя произносить такие слова. Он свет и добро, а значит не должен говорить такое
— Ну всё, — вздохнул я, — Зло уже поразило тебя…
* * *— Не, ну что я могу сказать… — боец внимательно смотрел в бинокль и разглядывал сверкающий в небесах портал, — Плохо всё. Крепитесь братцы.
Остальные тоже смотрели в небо, но видимость была совершенно паршивая. Это через тепловизионный бинокль можно разглядеть масштабы вторжения, а так, пока ничего не понятно.
— Сколько их там, боец? — поинтересовался офицер, — Сотня? Две?
— Пятьсот девяносто девять серафимов, — солдат внимательно вгляделся в небо и приблизил изображение, — Да, точно.
— М? — не понял офицер, — Что за бред? Какой еще Константин?
— Ну вот так, — развел руками солдат, — Серьезно, там точно Константин, я прямо сейчас на него смотрю. И он вместе с серафимами летит сюда.
— Да не бывает такого, там точно не он, — махнул рукой командир. Он просто не смог придумать достаточно логичного обоснования тому, как среди пернатого войска мог оказаться Костя.
— Там правда Константин! Ну вот, сами посмотрите! — солдат вручил бинокль офицеру и навел примерно на то место, где заметил Костю.
— Гм… — замялся тот. — Но у Кости раньше не было крыльев, даже таких уродских… так что нет, видимо, просто кто-то на него похожий.
В этот момент послышался чих и в разные стороны ударила мощная волна энергии, а серафимы с куриными культяпками за спиной градом посыпались вниз.
— Но стоит отдать должное, — добавил офицер, не отрываясь от бинокля, — Он похож на Костю даже больше, чем я мог предположить…
— А нам что теперь делать? — поинтересовались солдаты.
— В смысле что? Авиация стала пехотой, бойцы! — оскалился командир, — Выпускайте танки!
* * *Не стал там задерживаться, хотя где-то в глубине души хотелось посмотреть, как танки давят этих кур.
Минус один отряд я уже обеспечил, также несколько сотен серафимов проходят лечение у психолога и еще примерно столько же остались без крыльев. Нет, перья со временем отрастут, а вот уверенности в себе у них уже не будет никогда…
Но работа по ликвидации остатков желания вторгнуться в наш мир еще не завершена, а значит я должен продолжать.