Но кошелек принимала осторожно, глубоко в душе побаиваясь, что он взорвется в руках и испустит через открытую прорезь едкий зловонный дым. Отвратительных шуток можно придумать море, а клуб поклонниц Гаррета Ваэрда способен устроить каверзу. Но ничего не случилось.
Стоило торбу встряхнуть, как она начала стремительно наполняться деньгами, становясь тяжелее. Под конец кожаные стенки распухли от монет разного достоинства, грозясь вот-вот лопнуть.
– Благодарю, – кивнула я.
– Удачи, Адель Роуз! – пожелал он, сунув руки в карманы штанов.
– Знаю, – соврала я, пытаясь осознать, что именно меня царапнуло в его словах.
Понятно, что Ваэрд поддавался. Не хочется признавать, но будь он действительно отмороженным придурком, сейчас я лежала бы в лазарете ногами вперед к проходу, а не принимала гору монет. Еще и за поединок приплатил!
Когда мне было семь произошла одна дрянная история: перед Новым годом местные шалопаи отобрали у Мейза карманные деньги. Мы собирались накупить всякого к празднику, и я так взбесилась, что поколотила воров и вернула все до последнего сантима.
Неожиданно родители хулиганов пришли в наш дом на разборки. Случился огромный скандал, досталось абсолютно всем участникам. Кроме Мейза, сам собой. Эта тощая сволочь умело избегал наказаний. Всегда оставался рыжим, пушистым и самым хорошим!
Весь вечер папа вычитывал мне мораль, что нельзя бить мальчиков и отбирать у них деньги, иначе недолго привыкнуть, а потом всю жизнь зарабатывать кулаками.
Неожиданно за закрытой дверью что-то громыхнуло, словно двое, оставшиеся наедине, на радостях устроили ритуальный пляски. Разве что норсентских барабанов не хватало.
– Если вы с Ваэрдом решите еще разок выяснить отношения в поединке… – начал было организатор тотализатора.
– Вряд ли.
– Не загадывай, – подмигнул он.
Я вернулась в комнату и остолбенела при виде удивительной картины. На полу валялась перевернутая ширма, прежде скрывавшая, какой неприличный для девушек бардак царил на полках. В воздухе плавали перья, а Юна с остервенением била Мейза, скукожившегося на моей кровати, подушкой. Тот почти не сопротивлялся, вжимал голову в плечи и только прикрывался скрещенными руками.