"
"С ними обошлись явно так же жестоко, как они бы обращались с кем-либо другим. Но и остальным бойцам «Красного оскала» досталось не меньше. По всему залу, вокруг захваченных самолетов, лежали растерзанные изувеченные тела новосов. Кого-то разорвало на части взрывом, других порубили саблей, третьи лежали прошитые насквозь пулеметной очередью. И главное, ни одного врага, тогда как их самолет всё еще здесь.
Командир прослужил на передовой уже с десяток лет. Он бывал в страшных сражениях, нес тяготы войны, и уже давно привык к жестокости.
— Тревога! — закричал мужчина не своим голосом сразу, как оператор ответил ему. — Захват не удался! Группы Валенштерна и Друпкина уничтожены! — верещал он, тогда как оператор явно не мог поверить в услышанное. — Нет, не пил я, придурок! Всё, как я и говорю, да! Не веришь? Ну так сам посмотри! — зарычал командир и активировал камеру на своем шлеме. — Ну что? Теперь веришь?
— ПОЛНАЯ БОЕВАЯ ТРЕВОГА! — заорал оператор на весь корабль, пользуясь общей системой оповещения.
После прозвучавшего объявления голос оператора снова зазвучал в наушниках внутри шлема командира.
— Вы видели, куда они пошли?
— Насколько я понял… — мужчина окинул взглядом отсек и увидел открытые ворота на противоположном конце комнаты. — Думаю, они отправились в коридор «бэ».
— Проверить сектор «б-один».
На этом командир снял шлем и вытер пот. Некоторое время он стоял и размышлял о произошедшем, смотрел на изувеченные тела, а душа его наполнялась яростью. Всё-таки «Красные оскалы» выполняли важную работу, и их мировоззрения он разделял полностью. Имперцы должны быть уничтожены, все до единого. Они слабы, ничтожны, живут в грязи и бедности. По крайней мере, об этом знают все новосы.
— Командир, — неуверенно проговорил один из сержантов, что тоже с ужасом смотрел на страшную кровавую картину. — Что делать-то будем?
— Мы будем…
— Умирать, — откуда-то сверху послышался голос, и в следующее мгновение командир смолк навсегда. А его подчиненные увидели разрубленное надвое тело, опадающее на землю.
— Да из чего сделан твой клинок? — выругался еще кто-то под потолком.