— Старик, ты красную печать-то убери подальше, — усмехнулся я. — Лучше возьми вон ту, красивую, зеленую. А то ведь дрогнет рука, опустится случайно на документ, и…
— Хах! — рассмеялся кто-то из бухгалтеров. — И что, заново бегать придется? Боишься?"
"— Это не я должен бояться. Я ведь снова соберу документы и вернусь, обязательно вернусь. И буду возвращаться по каждому вопросу, — на моем лице появилась дьявольская улыбка. — И приду я к тебе, будем общаться.
— Да приходи, конечно! Я с тобой за две минуты разберусь! — хохотнул самонадеянный молодой бухгалтер.
— А ведь я запомнил твои слова… — придется в следующий раз Семеныча пожалеть, пусть отдохнет.
Старик тем временем достал сигарету, закурил, и после пары минут молчаливых тяжелых размышлений, достал из ящика стола покрытую пылью зеленую печать.
— Заслужил! — коротко прокомментировал он. — Аргументов больше не имею.
Я сразу начал собирать документы по папкам, сортировать их и аккуратно складывать в портфель.
— Ну всё, бывай, Семеныч! — пожал ему руку. — Уверен, еще пободаемся! Не скучай!
На этом развернулся и направился в сторону выхода, и лишь краем уха услышал недоуменные разговоры бухгалтеров, что всё еще не могли отойти от шока.
— Семеныч! — прошипел кто-то из них. — Как ты мог так опростоволоситься? Нужно было использовать последний козырь, сказать, что будешь созывать комиссию и уже там принимать решение, достойны ли бойцы увеличенной премии!
— Эх, Гришка, — вздохнул старик.
— Наверное, о больших…
— Надбавка каждому по семнадцать рублей, — безжизненным голосом проговорил Семеныч. — И этот человек подготовил даже больше документов, чем того требовал устав. Шесть часов. У него на это ушло всего шесть часов, Гриша! Знаешь, что это значит?
— Ну, то, что он настойчивый парень, — предположил тот.
— Не совсем, но я просвещу тебя. За шесть часов он собрал то, что еще никто не собирал за всю историю армии! По правде, два акта и одну форму я выдумал, чтоб посмеяться.