Они сразу рассредоточились по комнате и чуть ли не начали заглядывать под ковры.
Кто-то открыл шкафчик, другой смахнул пыль с подоконника, третий открыл журнал посещений и стал сверять подписи со своим блокнотом.
— Вот же бардак развели! — верещал главный из них, глядя прямо на недоумевающего меня. Я ведь даже не встал, чтобы их поприветствовать. Некультурно? Возможно. Но и они не удосужились постучаться. — Почему дневальный на тумбочке не успел отчитаться по уставу в течение трех с половиной секунд? Почему он доложил обстановку не по форме? А? Ты можешь ответить? — кричал мне этот идиот.
— А почему ваш секретарь одета неподобающе? Где табличка с указанием должности и звания? Или вы думаете, что надписи «Леночка» достаточно? — не понимаю сути претензии. Ее все зовут «Леночка», и по-другому никак. А может у нее в паспорте вместо фамилии, имени и отчества ровно так и написано? Я сам не проверял, но вполне допускаю такую вероятность.
— Почему в здании штаба, когда моют полы, водят тряпкой поперек, а не по диагонали? А? — третий член комиссии тоже явно был недоволен.
— А пыль? Тут везде пыль! Ладно, может в штабе ее поменьше, но мы ведь казармы еще не проверяли!
— Залёт! Беспорядок! Развалили военную часть! Попилили бюджет! Предали доверие Империи!
— Техника почему во дворе стоит? Должна быть в ангаре!
— Почему газон под снегом? Должен быть без снега! Или хотя бы снег должен быть зеленого цвета!
— Всё, это трибунал. Это точно трибунал… — замотал головой старший проверяющий и уселся напротив меня.
— Всё сказали? — наконец заговорил я, и те изумленно переглянулись между собой. — А теперь… Какого хрена, когда в моей части действует код красный, двенадцать военнослужащих сидят тут без дела и праздно проводят время? А? — с каждым словом голос мой становился все громче.
На некоторое время в кабинете повисла напряженная тишина, а члены комиссии изумленно переглядывались между собой.
— Мужик, ты что, пьяный? — помотал головой их старший.