— Они специально самолет уронили! Арестуйте их! Уведите! Пусть сидят до конца своих дней и думают о том, как плохо они поступили!
— У нас авария была, придурок… — помотал головой Художник. — Я ведь четко тебе об этом сообщил, и ты всё слышал.
— Успокойтесь, мы во всем разберемся, — холодно проговорил полковник тайного отдела. — Скажите для начала, что именно сломалось в боевом крейсере и по какой причине была произведена экстренная посадка?
— Да там все просто. Заклинило линейный узел регулировки тяговых заслонок в седьмом двигателе.
— Понимаю… — кивнул полковник и посмотрел на своего помощника. Все-таки никто ничего не понял, но разобраться надо. — Но почему вы решили совершить экстренную посадку именно на территории завода?
— Здесь ровная площадка, что позволило минимизировать урон самолету, — пожал плечами Художник.
— Разумно, — согласился полковник.
— А еще Рулькин обещал оплатить все повреждения самолета! — напомнила Катя. — Всё так и сказал, у нас запись разговора есть!
Барон сразу побледнел, так как он, и правда, это сказал.
— Но я не знал, что это крейсер… — голос его задрожал. — Кто бы мог подумать? Я думал, что это кукурузник обычный.
— Вот видите? Он или пьяный или полоумный, — пожал плечами Художник.
— Да они с неба свалились! Вообще, бесшумно! — заверещал барон. — Просто взяли и молча упали, там только кукурузник рядом жужжал и все! А потом они появились!
— Понятно, — пробасил полковник. — Или бухой или сказочник, — он взял телефон и позвонил кому-то. — В общем, первые данные у меня есть. Да… Да он говорит, что боевой крейсер не услышал. Ага, представляешь? — хохотнул он.
— Да не слышно его было! — проорал Рулькин. — Никаких звуков! Он с выключенными двигателями летел!
— Правда? С выключенными двигателями? — хохотнул полковник. — Ты совсем заврался, барон! Скажу тебе по секрету, выключить двигатели на самолете такого класса практически невозможно. Этот прием возможно использовать лишь при наличии группы высококлассных пилотов, да и то, риск слишком велик.