– Я… – он замолкает, запуская длинные пальцы в мои частично заплетенные волосы. – Ты – потрясающий подарок, Инд, и я не могу поверить, что заставил тебя чувствовать что-то меньшее. Мне так жаль. Действительно жаль.
Оборачиваясь, я смотрю на него. В этих сине-зеленых глазах столько сожаления, и я поняла, что, хотя Райан иногда скуповат на слова, те, что он произносит, продуманы.
– Я не знаю, как вести себя с тобой непринужденно, и это пугает меня до чертиков. Я пытаюсь. Ты ясно дала понять, что тебе больше нечего мне дать, и в то же время я до сих пор переживаю из-за вещей, о которых ты даже не знаешь.
Очевидно, что это давит на него, возможно, сильнее, чем на меня со вчерашнего вечера. Этот разговор важен, и как бы сильно я ни хотела получить ответы, я знаю, что у меня не хватит душевных сил уделить ему то внимание, которое он заслуживает.
Я поворачиваюсь, обхватывая рукой его икру.
– Мы можем поговорить об этом в другой раз? – предлагаю я. – Когда я почувствую себя лучше.
Скользя рукой по моей шее, он обхватывает ладонью мою противоположную щеку и отчаянно целует меня в макушку, на мгновение задерживаясь губами. И продолжает заплетать мне волосы, согласившись отложить этот разговор.
Его слова были пронизаны отчаянием и честностью, но в одном он неправ.
Алекс, возможно, и опустошил меня прежнюю, но у меня настоящей осталось еще много чего, что я могу отдать.
И я думаю, что хотела бы отдать настоящую себя Райану, если он этого захочет.
24
Райан
Утренняя тренировка прошла спокойно, но когда мы покинули площадку, нас ждала толпа жаждущих пообщаться репортеров. Я выполнил свою работу, рассказав им достаточно подробностей, а потом вернулся за микрофон для предматчевых интервью, отвечая на более конкретные вопросы.
Сегодня днем я зашел домой, чтобы немного вздремнуть перед игрой, и обнаружил, что Инди собирает вещи для очередной поездки.