– Черт.
Ненавижу слышать, как она расстраивается, но вдобавок меня еще заживо съедает незнание точной причины.
Проводя рукой по голове, я быстро расхаживаю по расчищенному асфальту и прислушиваюсь к ее прерывистому дыханию и шмыганью носом.
Наконец она говорит:
– Райан, я в порядке.
Слова звучат резко, и я не понимаю, хочет ли она, чтобы я оставил ее в покое, или просто пытается казаться невозмутимой.
На линии повисает напряжение.
– Он хочет, чтобы ты вернулась?
Она не отвечает, и мое сердце замирает от ее оглушительного молчания.
– Что именно он сказал?
– Это не имеет значения.
– Инд, как ты могла сказать, что это не имеет значения? Это явно важно для тебя. Ты расстроена.
– Я переживу. Столько лет… с этим нужно попрощаться.
Черт. Все это не то, что я хотел услышать, но я сам не знаю, чего ожидал. Я действительно думал, что она ответит на звонок и скажет мне, что послала его на хрен или что ей вообще на него наплевать?
Инди чувствительна.
Но мне нужно, чтобы она сказала мне, что между нами ничего не меняется, и, очевидно, она не может этого сказать.
– Шэй, поехали! – кричит один из сотрудников команды с верхней площадки самолетного трапа.
– Блу… – начинаю я, но, кажется, не могу подобрать слов.
Мне нужно сказать ей, как сильно она мне нужна. Нужно сказать ей, что я могу дать ей жизнь, о которой она всегда мечтала, если она мне это позволит. Сказать ей что-нибудь, что заставит ее забыть об этом гребаном разговоре с парнем, который ничего не сделал, но заставил ее почувствовать, что ее недостаточно и в то же время слишком много.
– Ты должен идти, Райан.
– Шэй! – снова слышу я.
– Черт возьми. – Я делаю глубокий вдох, начиная подниматься по трапу в самолет. – Инди, у тебя столько времени, сколько тебе нужно. Я пойму или, по крайней мере, попытаюсь понять. Счастливого завтрашнего полета.
Я отключаюсь, потому что она мне дорога́, и я в состоянии понять, что этот момент касается не меня.