– Инди, клянусь Богом, если ты не выйдешь, я войду в твою комнату.
– Давай-давай! Я сплю голой.
Ох.
Тяжелое дыхание не дает произнести ни слова. Я опираюсь руками в обе стороны ее дверного косяка, ее образ вторгается в мой разум. Она, обнаженная. В моем доме. В кровати, которую я ей купил. Жар странным образом смешивается с пронизывающим тело разочарованием, возбуждение такое внезапное и пьянящее, что у меня почти кружится голова от прилива крови к члену. Я не помню, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз видел обнаженное женское тело, но собственное тело сердито напоминает мне пульсацией члена, что прошло чертовски много времени.
Отгоняя эти образы, я делаю глубокий вдох. Ее, скорее всего, безупречное обнаженное тело – последнее, о чем мне нужно думать.
Она открывает дверь, полностью одетая в пижаму, пугая меня и вырывая из моих грез.
– Я знала, что это сработает. Голая женщина в твоем доме – практически твой самый большой страх. – Она проскальзывает у меня под мышкой и направляется на кухню.
– Что, черт возьми, случилось с моей квартирой?
– О чем ты? – Она поворачивается ко мне спиной и включает кофеварку.
– Почему повсюду разбросано твое барахло?
– Потому что я здесь живу.
– У тебя есть спальня.
– У тебя тоже.
Боже, это все равно что разговаривать с ребенком.
– Держи свои вещи в своей комнате.
– Ты хочешь, чтобы я держала свою кофейную чашку в спальне? – Она поднимает ее, стараясь не рассмеяться.
– Ну… – я осекаюсь. – Ладно, чашку можешь оставить, но все остальное… Инди, мне нравится, когда в квартире определенная атмосфера.
– Ты имеешь в виду скучная атмосфера. Райан, твой дом походил на тюремную камеру. Его нужно было слегка оживить.
– В моей гостиной стоит гребаная елка!
– На самом деле это лировидный фикус, и он здесь потому, что это окно выходит на восток, и сюда проникает идеальное количество солнца. Яркое, но не слишком прямое освещение. У меня окно выходит на север.
Какого хрена?
– Что? – спрашивает она, ставя свой горячий кофе остывать в холодильник. – Я тебе не какая-нибудь безмозглая блондинка-Барби.
– Я этого не говорил.
– Тебе не нужно было говорить. Ошарашенное выражение твоего лица сказало это за тебя. Большинство думают именно так, и, очевидно, ты тоже.
Выражение моего лица смягчается.