Впрочем, это было не так уж и страшно – навсегда остаться в объятиях Оливера.
Мое тело начало извиваться. Я услышал свой тихий и полный отчаянной страсти стон. Мне стало жутковато, стыдно и не по себе.
– Люсьен, пожалуйста, доверься мне. – В этот момент я одновременно испытал облегчение и вместе с тем некоторый страх, когда услышал, сколько беззащитности было в голосе Оливера. – Это нормально, что ты получаешь удовольствие.
– А какое удовольствие получаешь ты?
– Я получаю тебя. – Он улыбнулся, и его глаза засветились серебром.
И в этот момент я вспомнил кое-что… вспомнил, как это охрененно здорово быть вместе с кем-то, позволить ему видеть тебя таким, какой ты есть на самом деле. А большего мне и не нужно было.
– Тогда, может, – я весь напрягся и поцеловал его. И слегка укусил вместе с поцелуем, – меньше слов, больше дела?
Оливер зарычал. По-настоящему. Как зверь.
После этого от моего смущения и сдержанности Оливера не осталось и следа, а наши ласки стали волнующе смелыми.
Весь мир вокруг растворился, остались только я и он, помятые простыни и блики уличных фонарей на занавесках.
Чистое наслаждение сковывало меня.
И в том, как он смотрел на меня: нежно и неистово и почти с… благоговением, как будто я был каким-то другим человеком, намного лучше меня настоящего.
Хотя, возможно, в тот момент я и в самом деле был таким.
Глава 39
О чем я вообще думал? Я не только согласился встретиться с Джоном Гребаным Флемингом во время самого напряженного для меня рабочего периода в году, так еще теперь из-за него мне пришлось оставить моего великолепного почти что официального парня, вместо того чтобы до умопомрачения заниматься с ним сексом.
К моему удивлению, «Полумесяц» оказался одним из тех крафтовых пабов, где голые кирпичные стены создают претензию на особую атмосферу.