Идеальный парень

Причем в прямом, а не в переносном смысле!

– Знаешь, – сказал я, – пожалуй, я чего-нибудь выпью.

Алекс откинулся на спинку софы и небрежным вальяжным жестом подозвал официанта, которого, я готов поклясться, десять секунд назад здесь еще не было:

– Как обычно, Джеймс.

– Эм, а что ты заказываешь обычно? – Опыт подсказывал мне, что на таких светских посиделках под «как обычно» может скрываться что угодно: от сладкого белого вина до живой селедки, которую нужно есть столовой ложкой.

Алекс тут же сильно смутился даже по его меркам.

– Понятия не имею. Никак не могу запомнить, как оно называется, но у меня не хватает смелости в этом признаться.

Через несколько минут нам подали стаканы, по форме напоминавшие цветок репейника, в которых была медового цвета жидкость, и я сразу подумал, что это какая-то разновидность хереса.

Сделав глоток, Алекс сморщился и поставил стакан на кофейный столик.

– Ну да, это оно и есть. На вкус – ужасно.

Мне очень хотелось поинтересоваться у Алекса, как так получилось, что его «обычным» напитком стало вино, которое ему совершенно не нравится, но испугался, что он честно ответит на мой вопрос.

Как бы там ни было, но меня спасло появление Оливера. Он был весь из себя элегантный и строгий в одном из своих костюмов-троек – на этот раз темно-темно-серого, почти черного цвета – и я бы сильно покривил душой, если бы сказал, что не обрадовался, увидев его. Может, из-за того, что последние полчаса я провел наедине с Алексом, или потому, что Оливер единственный в этом месте не был пэром или тори, или пэром тори, или… да кого я пытался обмануть? Я просто был рад, что он пришел. И теперь я мог рассказать ему, как попытался наладить отношения с отцом, но его менеджер мне не поверил. Как какой-то сноб, к тому же еще и Кавалер Ордена Британской империи, прислал мне одно из тех писем, которые были буквально пропитаны скрытой гомофобией и на которые я уже порядком задолбался отвечать с вежливой снисходительностью. Как мы пили вино, которое ни один из нас не смог распознать, под королевским портретом размером с графство Корнуолл, и какой абсурдной казалась мне вся эта ситуация. В общем, я ужасно соскучился по нему.

И в этот момент я вдруг понял, что хоть мы с Оливером и решили изображать пару, но так и не договорились о правилах поведения на публике. Если, конечно, не считать за таковые что-нибудь вроде: «Не целуй меня» и «Хватит рассказывать всем, что это только обман».