Мне казалось, я не могу вдохнуть и выдохнуть. Все вокруг перестало существовать. Нет никаких друзей, клуба, моего парня и всего мира вокруг. Есть только ОН. Идол, которому поклоняется мое подсознание. Все вернулось в ту же секунду. Я сошла с ума только от одного взгляда на этого мужчину. Сердце вновь отбивало грудную клетку, и проклятые бабочки трепетали, вынуждая терять себя.
Прошло время, и он изменился. А самое отвратительное, что Богдан не стал хуже. Он неотразим. Все мужчины, которых я когда-либо видела, меркнут и становятся никем.
Я фиксировала его жесты: вот рука Богдана ложится на талию Юлианы, девушка усмехается и запрокидывает голову, встряхивая волосами; вот его ладонь с массивными часами и сбитыми костяшками скользит вниз, к бедру девушки, он слегка шлепает Юлиану, и она закусывает губу, сверкая карими глазами. Они скрылись за дверями, а я зажмурила глаза.
Со мной все плохо, гораздо хуже, чем я думала. Идол ворвался в мою голову, и я вновь чувствовала себя той маленькой девочкой с навязчивой идеей.
Нет, я пыталась жить как раньше, делая вид, что все хорошо, но в мой компьютер вернулись его фотографии, меня снова начали интересовать бои и личная жизнь Идола. Я опять сблизилась с Надей, только для того, чтобы знать немного больше о ее брате.
"С Адамом мы отдалились, мне перестали нравиться его прикосновения и поцелуи, казалось, что я не должна это делать. Нельзя быть телом с одним мужчиной, а головой и душой с другим. Это измена. И я уже запуталась и не могла определить кому изменяла. Возможно, себе. Мне все больше и больше казалось, что я схожу с ума.
Я была в гостях у Нади, мы болтали, обсуждая подружек, платья, учебу, ее парня, и вдруг я увидела на журнальном столике два приглашения на бой.
— Что это? Билеты на концерт? — спросила я, строя из себя дуру, хватая пригласительный. Самые лучшие места рядом с рингом.
— Нет, это Богдан оставил. Он всегда приносит нам с мамой билеты, даже на бои за границей вместе с билетами на самолет. Но мы никогда туда не ходим.