Джейми с полузакрытыми глазами устроился на заднем сиденье.
– Спасибо тебе за сегодня, – говорит мне Шелли.
– Рада, что у тебя получилось приехать. Весело было. Наш заплыв я уж точно надолго запомню.
Шелли улыбается, но как-то странно. Может, всё ещё думает о Дилане?
– Тесс?
– Что?
С неба падают крупные капли дождя.
– Я поеду. Потом тебе позвоню, – перекрикиваю я гром, ныряю в машину и включаю зажигание, не дожидаясь, пока насквозь промокну, пока Шелли мне скажет то, что она там хотела мне сказать.
Не успели с пляжа выехать, а Джейми уже уснул.
Глава 48
Ещё и четырёх нет, а небо уже закрыли чернильные тучи. Мы почти дома, Джейми спит. Только и слышно, как хлюпают дворники и крутятся по мокрой дороге колёса.
При мысли о тёмном доме, о пустых комнатах, звонящем телефоне в животе страх ворочается, будто скисшее молоко.
Меня так занимает тревога по поводу всего того, что, возможно, ждёт меня там, что я не сразу замечаю рёв мотора позади. Из ниоткуда появляется огромный внедорожник-монстр, у которого решётка радиатора по моё ветровое стекло, а окна тонированы в стиле «со мной шутки плохи».
На вид «Лендровер» или что-то вроде него, но вокруг такая темень, что непонятно.
Дыхание перехватывает. От страха каждая мышца парализована, в ушах грохот. Это тот человек, точно он. Незнакомец в чёрной бейсболке, который мне угрожал.
«Я о тебе, Тесс, всё знаю».
Марк, мне страшно.
Всё будет хорошо, Тесси, обещаю.
Всем своим существом хочу вдавить вниз педаль газа, помчаться прочь, но сзади спит Джейми, и я не могу просто взять и поддаться растущему в душе страху. Вместо этого я клонюсь вперёд, хватаюсь за руль, ища глазами другие машины, водители которых бы мне помогли, но дорога пуста.
Отпускаю педаль газа, моля бога, чтобы это чудовище пролетело мимо меня; моля бога, чтобы это оказался просто какой-нибудь нетерпеливый урод, которому бы со мной разъехаться; моля бога, чтобы это оказалось игрой моего воображения.
Но это реальность. Внедорожник замедляется, и его решётка всё ближе к багажнику моего «Форда», и вот уже в заднем стекле не видно ничего, кроме этой чёрной громадины.