Представляю, как Шелли разговаривает по мобильному телефону, а сама куда-то спешит.
– Полпервого, – отвечает она.
– Да? – Полпервого, суббота. У нас были какие-то планы? Не помню. Чувствую укол совести, будто воздушный шарик кольнули иголкой – раз, и я уже не дрейфую от пробуждения ко сну и обратно. Я окончательно проснулась.
– Прости.
А я ведь даже завтрак не приготовила. Как могу, быстрее бегу вниз, заглядываю в гостиную. Джейми весь поглощён футбольным матчем на приставке.
Прикрывая микрофон, шепчу ему:
– Ты ел что-нибудь?
Он корчит рожу, а потом улыбается мне, кивает и снова с головой уходит в игру.
Но от того, что он поел, я едва ли меньше чувствую себя виноватой. Да как я всё утро проспала? А если бы Джейми выбежал на улицу? На дорогу?
– Тесс? – снова перебивает мысли голос Шелли. – С тобой всё хорошо?
– Чувствую… чувствую себя не очень.
– Тесс, мне-то не рассказывай. Я через это всё проходила. Расстроилась, что тебе Марк померещился? Что случилось-то?
– Вечером вчера приходила женщина с работы мужа, – шепчу я, ковыляя прочь из гостиной и по коридору до кухни. – Сказала, то мероприятие во Франкфурте отменилось. То есть Марку можно было и не лететь.
Всё тело вдруг сотрясает рыдание, и я без сил опускаюсь на один из кухонных стульев.
– Ох, Тесс, это ужасно. Сочувствую. – Она секунду молчит. – Сейчас буду у тебя.
– Да ты не обязана… – Но в трубке гудки. Шелли отключилась.
Не знаю, сколько я просидела на кухне, так и не переодевшись и не убрав из раковины тарелки с засохшими остатками вчерашнего ужина. Но когда в боковую дверь постучали, ноги у меня уже онемели от холода.
– Тесс, – кричит Шелли.
– Иду, – откликаюсь я, силой поднимаясь со стула.
Открываю дверь, и меня обдувает холодным порывом ветра. На Шелли всё те же обтягивающие джинсы, а сверху – красный джемпер с вырезом. Вместо зимней куртки и замшевых ботинок чёрный шёлковый шарф и пара чёрных «конверсов».
– Привет.