Мне уже не то чтобы очень важно. Вот чёрный угловой диван же тут не к месту? Он для этой команты слишком мал, выглядит слишком современно, как и плоский телевизор на стеклянной подставке. Вот у нас дома в Челмсфорде в нашей прямоугольной гостиной он смотрелся идеально. А тут – нет.
Думала, найду джемпер в куче вещей у игровой приставки, но его там нет. Иду дальше. Вдоль по коридору мимо большой лестницы в другие комнаты. Библиотеку, заваленную копиями старых журналов. Ещё одну гостиную – или как там ещё её назвать, – заваленную коробками.
Поднимаюсь по тесной лестнице в задней части дома. Заглядываю в спальни. Не считая нашу и ту, где теперь спит Джейми, всюду память о семидесяти двух годах, прожитых твоей матерью. А ещё грязь, потому что хозяйка считала уборку недостойным её внимания занятием.
Да, под конец жизни она и вправду была уже слегка того.
Ох, Марк, вот это ещё мягко сказано.
Заглядываю в ванную. Золотые краны, кремовый ванный гарнитур, тёмно-лиловая плитка на полу, стенах, потолке. Джемпера нет.
Он отыскивается у Джейми в комнате. Там все цвета вперемешку – покрывало красно-синее с Человеком-пауком, на полке зелёные черепашки-ниндзя, занавески чёрно-жёлтые с Бэтменом. На полу ковёр с машинками и дорогами, мы его Джейми бог знает когда купили.
Джемпер висит в шкафу. Пахнет лавандовым кондиционером. Наверное, постирала и забыла. На автопилоте повесила в шкаф, а сама думала о тебе, о нас.
– Нашла, – выпаливаю я. Бегу назад на кухню.
Там Джейми натягивает на себя джемпер, не произнося ни слова.
– Ну что, готов? – спрашиваю я, завязывая волосы в пучок и, обогнув кухонный стол, направляясь к углу у боковой двери, где куртки и обувь. Ты только глаза не закатывай, но я всё ещё в твоих красных клетчатых пижамных штанах.
Ох, Тесси. Серьёзно?
У меня длинная зимняя куртка, сапоги, их не будет видно. Да и потом мне только Джейми в школу отвести.
Школа в соседней деревне, можно на машине доехать, там езды на пять минут, а доехав, можно помахать Джейми из машины, не выходя. И не увидит никто моих штанов. Вот только я в таком состоянии не смогу никуда поехать. Даже пойти. Вместо сапог будто гири, ноги ватные.
На улице солнце блёклое, но светит ярко, как прожектор.