Напротив библиотеки, белеющей классическим георгианским фасадом, сворачиваю и оказываюсь на мощёной улице, петляющей вниз, в сторону широкого песчаного берега реки. Над головой слышны пронзительные крики чаек.
Кафе, в котором Шелли предложила пообедать, находится где-то посередине, по правую сторону улицы, уютно примостившись в конце переулка шириной в дверной проём. Если бы там не стояла доска с выведенным мелом приглашением отведать домашней лазаньи в «Хани Пот Кафе», я бы вообще мимо прошла.
Крепче прижимаю к себе сумку, оглядываюсь по сторонам и ступаю в тёмный внутренний дворик.
Переступаю порог, и над моей головой звенит колокольчик. В нос ударяет запах бекона и свежесваренного кофе.
От духовки идёт тепло, окна запотели – место уютное. И готовят, видимо, хорошо – ни одного свободного столика.
– Сейчас завтрак уже заканчивается, посвободнее будет, – говорит мне женщина в белом фартуке, протискиваясь между столиков с четырьмя тарелками, переполненными огромными порциями английского завтрака.
– Минут через 10 пара столиков освободится. Подождёте?
Киваю, смотрю на часы. Десять минут двенадцатого.
– Да я и так рано пришла, зайду позже.
– Отлично, – улыбается она, убирая от лица прядь волос. Поворачиватся, начинает собирать тарелки, опустошённые рабочими-малярами, судя по их запачканным красками комбинезонам.
Вернувшись в прохладный внутренний дворик, я на секунду колеблюсь: силюсь придумать, чем бы занять следующие 40 минут.
"Выхожу из переулка, глаза режет серый свет дня – и вдруг я замечаю, что кто-то за мной следит.
Глава 24
Кто-то стоит в дверном проёме по ту сторону мощёной улицы. Сперва этот человек – всего лишь тень, замечаемая уголком глаза. Я бы и не заметила, но меня вдруг пронзила дрожь, а сам мужчина вдруг резко спрятался.
Меня всю парализует. Не дышу, не двигаюсь.