Пока Шелли ехала, заказ «на всю семью» уже остыл. Картошка была что-то среднее между отсыревшей и безвкусной, жареная курочка – склизкой от жира. Даже Джейми к своей любимой пище энтузиазма не проявил, за весь ужин только и сказал что пару слов, а потом сам пошёл спать и даже не капризничал.
Когда он уснул, мы с Шелли разлеглись на диване, смотрели третью часть «Бриджит Джонс». Ещё я откопала в морозилке мятный торт-мороженое, положила его на поднос между нами, и мы его ели.
– Ну хоть кто-то со мной этот фильм посмотрит, – ухмыляется Шелли, слизывая с ложки зеленоватое мороженое.
Я вспоминаю в этот момент, что Шелли вообще-то замужем. И работа у неё есть, и друзья, наверное, имеются. А она решила этим вечером побыть со мной. Я, видимо, думала только о её приходах ко мне, а не о ней как о человеке.
– Давно вы женаты?
– Пятнадцать лет. Когда родился Дилан, мы уже было начали подумывать о втором ребёнке, но тут Дилан заболел. И мы решили подождать, пока нас по части рака не успокоят, но так этого и не дождались.
– Сочувствую, Шелли.
– Тим пару лет назад начинал разговор насчёт того, чтобы снова завести ребёнка, но я не смогла. По мнению онколога, тот рак, что был у Дилана, передался от отца, и снова проходить через такое я не готова. Вот, смотри. – Шелли тянется руками за голову, отстёгивает ожерелье. Возится некоторое время с застёжкой медальона, наконец открывает его и протягивает мне."
"Фото внутри очень маленькое, края помялись от того, что засовывали внутрь, но Дилана видно чётко.
– Это ещё до химиотерапии, до того, как у него выпали все волосы, – шепчет Шелли, – он был у нас идеальный.
Киваю, слова не находятся.
– Ему этим летом было бы восемь.
Как и Джейми.
– Странное чувство, я уже говорила, – настолько же, насколько Дилана, мне не хватает материнства. Вот этого чувства, что ты заботишься о ком-то, что ты его любишь, что бы ни было. Не то чтобы биологические часы, но во мне живо стремление к тому, чтобы снова быть мамой. Хочу взять ребёнка из приюта, – продолжает Шелли.