Целый час мы с Иркой, не разгибаясь, пытались привести понуро стоящую Стеллу в божеский вид, лили ей на спину сначала шампунь для собак, потом для людей, следом гели для душа, пенку, потом Ирка в порыве вдохновения приволокла средство для посуды, но тщетно, шерсть дворняги не становилась чистой, она по-прежнему имела слипшийся вид и темно-коричневый колер.
– Может, обрить ее наголо? – предложила Ира, вытирая пот со лба.
– Забыла про Павла Петровича с пистолетом? – напомнила я, отдуваясь и оглядывая несчастное животное.
Стелла сидела по шею в воде, наружу торчала лишь черная башка с прилипшими к черепу ушами и совершенно страдальческими глазами. Руки потянулись к трюфелям.
– На, милая!
Дворняжка благодарно слопала подачку.
– Дайте и мне конфетку, – попросила Ира.
– Пакет пустой.
– Вы Стеллу покараульте, в кладовку сбегаю.
– Лучше ты ее постереги, – предложила я, – сама схожу, заодно аспирин выпью, голова заболела.
– Ступайте, – милостиво кивнула Ирка, – меня покамест ничего, кроме совести, не беспокоит.
Прикусив нижнюю губу, я пошла на кухню. Ну вот, виноватый, слава богу, найден, кто бы сомневался, что им окажется Дашутка!
Обозлившись на Ирку, я решила спокойно перевести дух. Не болит у нее ничего, кроме совести? Вот и пусть мучается около Стеллы, а ко мне подбирается мигрень, поэтому сначала выпью лекарство, хлебну сладкого чаю, выкурю сигаретку и лишь потом вернусь к джакузи.
Спустя десять минут я вошла в баню и услышала счастливый вопль Ирки:
– Смывается!
– Да ну?
– Точно, только медленно.
Я подошла к ванне, пены стало еще больше, а на голове у Стеллы торчала теперь «шапка» из взбитых пузырьков, оставалось лишь поражаться терпению собаки, или она перепугалась до остолбенения и поэтому беспрепятственно позволяет тереть себя, словно тряпку?
– Во, идея в голову пришла, – похвасталась Ирка, – применила одно средство, суньтесь в воду и потрогайте шерстку – скрипит.
И правда, липкая солярка наконец-то смылась.
– Класс, – радовалась Ирка, – лишь сполоснуть осталось.
Я схватила второй душ и принялась щедро лить на Стеллу воду.
Домработница вытащила затычку, мыльная жидкость с ревом устремилась в трубу, я смотрела на струи, которые стекали с тела Стеллы, сначала они имели коричневый цвет, потом рыжий, затем зажурчала совершенно прозрачная вода.