– Че не знаю, того не знаю, – скривилась баба, – кто к кому ходит или от кого уходит, мне, ваще-то, по барабану.
– Откуда тогда знаете про побои?
Тетка неожиданно приветливо сказала:
– Вишь, у нас лифт какой? Старый да раздолбанный, вечно ломается, а на новый у домоуправления денег нет, мы и привыкли по лестницам ходить.
Я навалилась на стену, старательно слушая тетку, а та самозабвенно жаловалась на безобразное состояние дома, но наконец приступила к изложению интересующих меня фактов.
– Иду с ночной смены, пять утра на часах, нажимаю пальцем кнопку.
"Кляня свою тяжелую долю и бездарное домоуправление, Нина поплелась на свой этаж. Когда, задыхаясь, добралась-таки до родимой площадки, то поняла: лифт работает, просто кто-то придержал его на этаже, заблокировав двери.
Не успела Нина рот открыть, чтобы обругать нахалов, как из квартиры соседей санитары вынесли носилки.
Нина глянула в лицо соседке и машинально перекрестилась. Лоб, щеки, нос Лиды были покрыты красными пятнами, волосы повязаны махровым полотенцем, пропитанным кровью. Увидав Нину, Лида пошатнулась, врач подхватил пострадавшую и сердито сказал:
– Проходите, женщина, чего уставились? Не цирк, смешного ничего нет.
– Господи, – прошептала Нина, – чего это с ней?
– А что с вами постоянно случается, – буркнул врач, наблюдая, как санитары впихивают носилки с Клавой в лифт, – ясное дело, муж избил, и ее, и тещу. Связываете жизнь с алкоголиками, а потом удивляетесь, когда они вас гнобить принимаются.
– Матерь Божья, – вздохнула Нина, – вот беда.
Лида тенью шмыгнула в лифт, врач мрачно велел Нине:
– Вот номер больницы, куда их повезут, запишите где-нибудь, вдруг родственники спрашивать станут.
– Ага, – закивала Нина, – конечно, ежели кто поинтересуется, передам номерок.
– Информация у вас осталась? – резко спросила я.
– Ну да.
– Говорите название клиники.
Нина исчезла, потом появилась снова и подала мне листок:
– Вот.
Я схватила клочок бумаги и бросилась к лестнице.