В основном все ниточки тянутся через левых людей и левые компании, зарегистрированные в особых свободных зонах. Все сделано грамотно, через третьи руки, посреднические фирмы. Цепочки длинные, но мы все же приближаемся к бенефициарам, круг поисков сужается.
– Есть конкретные результаты, Юра? Ты кормишь меня этими размышлениями уже давно, но ничего кроме смутных подозрений у нас по-прежнему нет! Когда будет результат? Как говорил один уважаемый человек – у каждой проблемы есть имя, фамилия и отчество!
– У меня не так много квалифицированных людей, и работать им приходится вне юрисдикции Конфедерации, – нахмурился Юрий Михайлович, – Тут у нас все схвачено, но там, куда тянутся наши ниточки, действовать нужно осторожно, под прикрытием.
– Давай поподробнее. Ты о чем?
– Хорошо. Смотри, судя по почерку, против нас играет профессиональная контора. Другого объяснения у меня нет. Но, по нашим данным, эта контора не может принадлежать государственным или военным органам Конфедерации.
– После исчезновения? После гибели, ты хотел сказать? – откликнулся Агасян.
– Еще несколько интересных фактов: на пропавший самолет, улетавший на «тимбилдинг» с Балабановым, попал очень интересный набор сотрудников. Я долго разбирался, по какому принципу туда отбирали… Там не оказалось технического персонала, но были все, кто имел отношение к разработке ключевого функционала.
– Интересно, – процедил Ашот Багдасарович. – Ты полагаешь, что…
– Давай я договорю. После того, как в Сфере всплыли «цифровые копии» наших старых товарищей, я начал искать их родственников в реале, с целью давления, но…
Юрий Михайлович сделал драматическую паузу и развел руками.
– Что с ними?
– Мы прошерстили порядка трехсот человек ближнего круга, из тех семидесяти пропавших. Супруги, родители, дети, любовники. К сожалению, начали делать это слишком поздно. Вот факт, Ашот, сто пятнадцать человек за последние девять месяцев под разными предлогами покинули Конфедерацию.