* * *
По развалинам бродили два инспектора пожарной охраны, заполняя какой-то акт. Соседи по поселку подходили выразить сочувствие. С отдельными мужиками Вовец уже был знаком. У некоторых глаза были красны от дыма и недосыпа – эти ночью пытались помогать тушить пожар. Деревья рядом с домом обгорели, а на тех, что стояли чуть дальше, от жара побурела листва, а мелкие яблочки испеклись прямо на ветках, висели сморщенные, словно им было противно смотреть на последствия пожара. Всю округу припорошило серым чешуйчатым пеплом, как после извержения вулкана.
Адель снова заплакала. Вовец безуспешно пытался её успокоить. Дом был застрахован на миллион рублей, и, по прикидке Вовца, это составляло его заводской заработок лет за пятнадцать. Но Адель только взвыла, когда он заикнулся об этом. Коттедж, пока был цел, тянул на сумму раз в двадцать большую. О десяти тысячах долларов, сгоревших вместе с валенками, он постарался сразу забыть – как пришло, так и ушло.
– Знаешь, – зло сказала Адель, – шел бы ты, куда шел! Как только ты появился, все несчастья начались.
Вовец промолчал. Он бы мог ответить в том духе, что не набивался со своими услугами по поиску пропавшего без вести Салкина, и не он первый залез к ней в постель. А виноват лишь в том, что до сих пор не позволил себя убить. Но говорить все это бесполезно, раз женщина в горе ничего не воспринимает, только ищет виноватых, да повода сорвать злость.
Он вернулся в баню. Разулся и сквозь разобранный пол спустился на постель. Лег на матрасы поверх одеяла и стал думать. Здесь было прохладно и тихо. Звуки снаружи почти не проникали, а еле слышное шебуршание подземной жизни не могло отвлечь. Он смотрел в темноту и рисовал в воображении варианты будущих действий.