Неужели это Рюбарре? Как она переменилась, как переменилась! Это песня в ее сердце заглушила все остальное, песня дрожала на губах и проливалась смехом. Все равно над чем – над голубями или мистером Клиффордом.
– Вы думаете, раз я отвечаю на приветствия студентов в Квартале, вы можете обойтись со мной без церемоний? Я вас не знаю, сударь, но тщеславие – это второе имя любого мужчины. Так вот, будьте сдержаны, мсье Тщеславие, иначе я перестану отвечать на ваши поклоны.
– Но я прошу, я умоляю вас позволить мне выразить вам свое почтение, которое так долго…
– О боже, мне не нравится, когда выражают почтение.
– Позвольте мне говорить с вами, хотя бы время от времени, хотя бы изредка.
– Если я позволю вам, значит, придется позволить всем остальным.
– О нет, я буду вести себя очень осмотрительно…
– Осмотрительно? Почему?
Ее глаза были очень ясными, и Клиффорд на мгновение вздрогнул, но только на мгновение. Дьявол безрассудства овладел им. Он встал на колени и предложил ей всего себя – душу и тело, руку и сердце, и все движимое и недвижимое имущество.
Когда Клиффорд замолчал, его охватило судорожное волнение, онначал возвращаться к реальности.
– Благодарю вас, – сказала она очень серьезно. – Еще ни один мужчина не предлагал мне выйти за него замуж. – Она помолчала минуту, разглядывая площадь, а потом снова заговорила: – Это великодушное предложение. Но яодинока, и у меня ничего нет. Я ничто.
Она снова повернулась и оглядела Париж, сияющий, прекрасный, залитый солнечным светом чудесного дня.
"– Это трудно – быть всегда одной, каждый день тяжело трудиться и не иметь ни единого друга. А забота, которую тебе предлагают, означает панель, где умирает всякая любовь. Я знаю это, мы все это знаем. Мы, у которых нет ничего и никого. Мы отдаем себя беспрекословно ради тех, кого любим. Беспрекословно, зная сердцем и душой, каким будет конец.