— Разве когда-нибудь было иначе? Вспомни, как отец пытался выдать тебя за старика, у которого из всех достоинств был лишь толстый кошелек. И все из-за желания поправить свое благосостояние, пошатнувшееся от пагубного пристрастия к пакорту. Было бы намного удивительнее, если бы отец не сделал все возможное, чтобы извлечь из твоих отношений с Себастьяном выгоду для себя».
В дверь тихонько поскреблись. Я проигнорировала это, продолжая упорно мешать карты. Не хочу сейчас никого видеть! И тем более не хочу разговаривать с Себастьяном.
Правда, я сразу же одернула себя, испугавшись крамольной мысли. Полно, Трикс! Не говори глупостей. Было бы куда хуже, если бы ты ничего не узнала об этом постыдном предложении. Зато теперь понятно, что мне не стоит бежать в Прерисию. Там я буду вынуждена во всем повиноваться родителям. Здесь у меня хотя бы есть свое дело, гарантирующее финансовую независимость от семьи.
— Тришенька, ты тут? — Стук повторился, а через миг, не дожидаясь моего разрешения, дверь приоткрылась, и в получившуюся щель просунула голову Дора. Увидев меня, она радостно заулыбалась и, уже не смущаясь, вошла в комнату.
— Почему ты молчишь? — поинтересовалась она, присаживаясь рядом со мной на краешек кровати. Кивнула на карты. — Гадаешь?
— Нет. — Я печально покачала головой. — Думаю.
— Что-то случилось? — Дора приобняла меня за плечи. — Тришенька, ты выглядишь очень расстроенной.
И на этом моменте я не выдержала. Уткнулась носом ей в плечо и громко, навзрыд заплакала, как не плакала уже давно. До опухших глаз и носа, до икоты.
Дора, наверное, опешила от моей реакции, но не стала отстраняться. Напротив, притянула меня ближе и принялась ласково гладить по волосам, шепча что-то неразборчиво-успокаивающее.
— Ну хватит, хватит, — бормотала она. — Тришенька, лапочка моя, да что случилось-то? Тебя кто-то обидел? Скажи — и я его голыми руками разорву!"
"Я невольно улыбнулась сквозь слезы, услышав это.
— Как же я рада, что ты у меня есть. — Я в последний раз шмыгнула носом и наконец-то успокоилась.