— Ларашья горько усмехнулась. — Волей-неволей приходится держаться вместе и помогать друг другу, чтобы не перебили поодиночке. Но ты меня приятно порадовала. Если Артемия жива, то…
Ларашья не закончила фразу, о чем-то задумавшись. И судя по тому, как потеплел ее взгляд, — новость пришлась ей по душе.
— Ладно, — наконец буркнула она, заметив, что я исподволь наблюдаю за ней. — Пойдем. Как тебя там? Трикс, что ли?
— Вообще-то мое полное имя Беатрикс, — с достоинством поправила ее я, не имея особого желания впускать знахарку в круг своих близких друзей, которым было позволено называть меня подобным образом.
— Идем, Трикс, — настойчиво повторила Ларашья, сделав вид, будто не расслышала моего замечания. — Покажу, что тебе надлежит сделать за сегодня. Работы — непочатый край.
Я кисло скривилась, не испытав ни малейшего восторга, но возражать не осмелилась.
Лишь на самом пороге я бросила тоскливый взгляд на занавешенное зеркало. Но тут же раздраженно отвернулась, в сотый, наверное, раз за сегодняшний день посетовав на свое малодушие.
Правда, к концу дня я проклинала эту самую свободу самыми последними словами. От усталости я еле таскала ноги и не могла разогнуть спину. Более того, я умудрилась натереть себе несколько кровавых мозолей на ладонях и переломать все ногти, красотой которых так гордилась.
Дело в том, что Ларашья заставила меня перекапывать огород. Как она объяснила — чтобы земля отдыхала перед зимой. Правда, пока я не видела в окружающей природе ни намека на приближающуюся снежную пору, которая сейчас царила в Арилье. Солнце припекало совсем не по-осеннему, поэтому под рукавами платья у меня расплылись неаккуратные влажные пятна пота. Распущенные волосы настойчиво лезли в рот и глаза, так что достаточно скоро я плюнула на все и заплела их в привычную косу.
Ближе к вечеру Ларашья милостиво разрешила мне сбегать на озеро. Стоит ли говорить, что я отправилась туда чуть ли не вприпрыжку. Дом знахарки стоял в таком глухом месте, что я, не раздумывая долго, скинула пропотевшую одежду прямо на берегу, не переживая по поводу того, что меня может кто-нибудь увидеть.
Так потянулись вереницей одинаковые дни.