Только вымывшись и переодевшись в сухую одежду, я осознала, как тяжело мне пришлось. То и дело на глаза наворачивались слезы при воспоминании о смерти знахарки. Но, странное дело, эта грусть была светлой. Почему-то я не злилась на Даниэля. Нет, не так: конечно, я безумно злилась на него, но не за этот поступок, а за свое похищение. Сердцем я понимала, что Ларашья давно ждала прихода странницы в белом.
Устав от переживаний этой долгой ненастной ночи, я украдкой зевнула и принялась изучать помещение, в которое угодила.
Меня невольно прошиб холодный пот от осознания того факта, что я при всем желании не смогу отсюда выбраться. А что, если Даниэль бросил меня сюда специально, чтобы затем забыть о моем существовании? И мне суждено умереть долгой мучительной смертью от голода.
Стоило мне так подумать, как воздух по центру комнаты засеребрился, и вдруг из него выступил сам виновник моего заключения.
— Я решил, что вы, должно быть, проголодались после столь утомительных физических нагрузок. — Даниэль финальным аккордом подхватил бутылку вина, ловко распечатал ее и щедро плеснул в бокал. Я машинально заметила, что себе он при этом не налил.
— Спасибо, — сухо поблагодарила его я.
— Советую вам забыть о такой глупости, — мгновенно отозвался Даниэль, вальяжно опустился в кресло, оперся локтями на колени, после чего удобно переплел пальцы и устроил на них подбородок, не сводя с меня внимательного взгляда. — Сьерра, я в курсе, что вы обладаете определенными способностями к сумеречной магии, которые не так давно помогли вам избежать гибели.
"— Почему? — не удержалась я от закономерного вопроса.
— Потому что будет очень больно, — лаконично ответил Даниэль и широким взмахом обвел комнату. — Я лично трудился над созданием этого помещения. Поверьте, даже сам Себастьян не выбрался бы из этой западни.